— Пусть колдунья убедит Прозорливого после церемонии спуститься в подземную часть храма, — повторяя интонации бириистэнского чиновника ответил шпион. — Там для него приготовлен трон из жёлтого камня. Когда Прозорливый приблизится к нему, Айяна должна провозгласить: "Трон слышит шаги Просвещённого, рождённого править нами во веки". Это всё.
— Трон из жёлтого камня, — пробормотал генерал. — Странно.
— Трон великих жрецов Безликого, правивших в Толоне, был по преданиям вырезан из живого янтаря, поющего Священную Песнь, — подсказал наставник шпионов. — Слова, которые должна произнести колдунья — формула благословения на царство толонских правителей.
— Значит, Ордену как-то удалось пронести трон — реликвию Безликого или её копию в святая святых культа Дракона, — помрачнел Тагар. — Это разозлит фанатиков, как и слова колдуньи. Но почему Стражи решили, что Прозорливый не поймёт, что за кресло ему предлагают? Он тщательно изучал исторические труды, в том числе — уцелевшие летописи Толона.
— Полагаю, среди храмовых стражников и служек будут подстрекатели Ордена, которые постараются подбить остальных на бунт. Они хотят убить Прозорливого руками жрецов Дракона, чтобы потом на законных основаниях захватить и разграбить Баянгол. Кого-то из придворных, несомненно, спасут и представят как свидетелей.
— Что же, рабочий план, — угрюмо кивнул генерал. — Не хуже многих. Конечно, я уверен, что Прозорливый распознает ловушку с первого взгляда, но предупредить его — мой долг. Вы хорошо поработали, билгор Дагва.
— Спасибо, мой генерал. Но это ещё не всё. Айяна — не та, за кого себя выдаёт.
Дарсен Тагар резко поднял голову, впившись напряжённым взглядом в лицо шпиона.
— Поясните, — сухо потребовал он.
— Как я уже Вам докладывал, мне удалось привлечь на свою сторону одного из факельщиков Ордена.
— Шантажом, насколько я помню, — поморщился командующий гвардией.
— Благодаря этому я узнал, — невозмутимо продолжил Дагва, — что чуть больше часа назад Улан Баир встретился в башне наставника Стражей с тремя братьями Ордена, среди которых был родной сын Баира…
***
На Баянгол уже опускались сумерки, когда лодка Улан Холома ткнулась носом в причал, отмеченный знаком Ордена Стражей. Двое факельщиков-часовых тут же наставили на пассажиров механические самострелы, а третий поднял повыше масляный фонарь, освещая их лица.
— Суши вёсла! — скомандовал он. — Руки на виду! Кто такие?
Холом поднял руки, развернув ладони к себе, чтобы было хорошо видно бронзовый перстень.
— Свеченосец Прибрежной цитадели Улан Холом, брат-дознаватель Агван Ринчен, старший факельщик Менгу, — перечислил он. — Сопровождаем опасного преступника. Мы должны как можно скорее видеть наставника городских Стражей.
— Улан Холом? — переспросил начальник караула. — Вы — родственник временного законоучителя Улан Баира?
— Его сын, — кивнул страж.
— Тогда он сможет подтвердить Вашу личность. Следуйте за мной, не касайтесь оружия!
— У вас что, появились случаи подделки "зеркал души"? — поинтересовался Ринчен.
— В вашей деревне, где все всех знают, это наверняка бесполезно, — насмешливо отозвался часовой. — Но здесь живёт больше двухсот тысяч человек. Случается всякое.
Сарказм караульного совсем не понравился Холому. Если даже городская спесь легко размывает орденское братство, что говорить о более серьёзных противоречиях?
Баянгольские Стражи провели новоприбывших и их пленника вверх по вымощенной крупной галькой тропе. Эта часть берега принадлежала Святилищу, и здесь не было ни домов, ни складов. Только красиво подстриженные кустарники и фруктовые деревья укрепляли склон, увенчанный каменной стеной. За этой стеной возвышалась четырёхъярусная каменная башня — оплот Ордена в древнем городе. На самом верхнем этаже по старинному обычаю размещались клетки с почтовыми птицами, ниже — покои и кабинет наставника.
Вопреки опасениям Холома, путников не стали мариновать в караулке или трапезной, а сразу провели на третий этаж. В уютной библиотеке за массивным письменным столом их ждал Улан Баир собственной персоной. Увидев сына и его спутников, он с радушной улыбкой поднялся из-за стола.
— В добрый час, в добрый час, дорогие друзья! Совсем скоро прорастёт зерно, которое и вы удобряли и поливали. Тогда я с удовольствием выслушаю из первых уст рассказ о том, как всё прошло на острове Гэрэл… Но постойте, кого это вы привели?
Почти забытый всеми главарь драконьей секты язвительно фыркнул.
— А я-то думал, что твоё обращение относилось и ко мне, билгор Баир! Такова, значит, твоя добрая память!
Холом пристально посмотрел на отца. На лице старого чиновника отразилась работа мысли, но и только. Какая часть того, что скрывается в этом уме, просочится наружу? Что это будет, правда или ложь?
— Билгор Гурбан? — неуверенно спросил Баир.
Сектант с довольной усмешкой кивнул.
— Значит, помнишь ещё свои школьные годы? Тем меньше оправданий твоей грубости!
— Мы вместе учились, Гурбан, это так, — спокойно признал старый сановник. — Но это не делает тебя моим другом. Особенно если мы с тобой оказались по разные стороны закона.
