— Они правда вывели народы из Нижнего Мира? Или священные книги лгут? — спросил Холом.
— Мы были нужны им, — кивнул его отец. — Поэтому нам дали возможность осознать своё рабство. И за короткое время, которое было нам подарено, мы успели построить воздушные дворцы, лунный щит и звёздный меч. А потом их хозяин вернулся, чтобы завершить начатое, и вот, мы снова пресмыкаемся в грязи, но мечта о небе живёт в наших сердцах. Не позволим же слугам хищника растоптать её!
***
Генерал нервно барабанил по рукояти меча, слушая рассказ своего шпиона. Неужели он начинает терять хватку? Или козни Ордена и угроза мятежников настолько сильно приковали к себе внимание Тагара, что он проглядел опасность со стороны укрытых ритуальными масками вроде-бы-союзников? Что задумали жрецы Дракона? Не хотят ли они воспользоваться хаосом орденского бунта чтобы подменить Прозорливого этой кошкой-оборотнем?
— Немедленно отправьте людей из особой десятки! — прорычал Дарсен Тагар. — Пусть возьмут усыпляющие жезлы. Приведите ко мне оборотня и этого Тукуура! Если не получится взять живьём — убить!
— В этом нет необходимости, мой генерал, — невозмутимо ответил наставник шпионов.
Генерал побагровел от гнева, но тут же побледнел и схватился за меч, когда черты Дагвы поплыли как нагретый воск. На мгновение его тело превратилось в зеркало, в котором отразилось растерянное лицо Тагара. Зеркальная поверхность пошла рябью, и на ней проступили черты беловолосой колдуньи, но кожа девушки так и осталась серебряной, а глаза — бездонными колодцами в звёздное небо.
— Ты! — выплюнул Тагар, оправившись от шока. — Что ты сделала с Дагвой?!
— На Вашей службе он часто обходился без сна, — холодно ответила посланница Дракона. — Сейчас навёрстывает упущенное.
— Я так легко не дамся! — прошипел генерал, вытаскивая меч.
Посланница подняла руку в жесте примирения.
— Успокойтесь, нохор Тагар! Меня вполне устраивает Ваш правитель и Вы как его правая рука. Своим появлением я только подчёркиваю тяжесть ситуации.
— Тяжесть ситуации мне хорошо известна, — процедил генерал, сместившись так, чтобы между ним и вещим зверем оказался письменный стол.
Тагар не рассчитывал, что это поможет, но рефлексы требовали действия. Статуя девушки из живого серебра не сдвинулась с места, но жест примирения мгновенно превратился в жест отрицания.
— Среди слуг и солдат законоучителя куда больше шпионов Ордена, чем он решается признать, — заявил оборотень. — Кто-то изнутри города подаёт сигналы мятежникам. Вооружённые новым знанием Стражи готовы поменять свой план. Ваш мастер-шпион от переутомления начал забывать важные детали и, в конце концов, выдал себя. Хорошо, что мне, а не Ордену. Вы всё ещё уверены, что понимаете тяжесть ситуации?
Вопрос, с какой стати генерал должен верить этому существу, просился на язык, но Тагар отбросил его. Вещий зверь мог придумать сотню причин или не снизойти до ответа. В любом случае, генерал мог полагаться только на собственное чутьё. А оно с опозданием подсказывало, что драться с существом из священных книг прямо посреди баянгольского Святилища — плохая идея.
— Что Вы предлагаете? — как можно спокойнее спросил Тагар.
Кожа посланницы окрасилась в привычные цвета. Не обращая внимания на то, что генерал так и не спрятал меч, она спокойно подошла к столу и провела пальцем по столешнице, оставляя слабо светящийся серебряный след. Генералу хватило беглого взгляда, чтобы понять, что посланница рисует схему городских укреплений.
— До этого момента Орден не сомневался в своей победе. Вероятно, они рассчитывали повести мятежников на штурм города одновременно с убийством Прозорливого. Я полагаю, среди городских стражников есть предатели, готовые открыть мятежникам ворота, как минимум, нескольких фабричных кварталов. Беспорядки в городе свяжут Вам руки до подхода подкреплений из Толона…
— Которые почти наполовину состоят из факельщиков, — мрачно ввернул генерал. — Это мне известно. Но вы говорите "до этого момента". Вы считаете себя способной изменить ход сражения?
— Вы должны знать легенду о бессмертных защитниках Баянгола, — произнесла девушка, опершись рукой на стол.
— Старые сказки, — пожал плечами Дарсен Тагар. — В некоторых говорится, что сам Дракон явится на помощь городу в трудную минуту. Такое же рассказывали про Толон. И где теперь жрецы Безликого и их защитники? В главном храме Безликого теперь библиотека Ордена, а трон правителя-жреца, как оказалось, перенесён сюда. Немыслимое святотатство! И что, где гнев Дракона?
— Он здесь, — тихо ответила посланница.
Она подняла руку, и Тагар увидел на мраморной столешнице оплавленный отпечаток ладони.
— Я — пристав Последнего Суда, — неожиданно властно произнесла девушка. — Я веду следствие и оглашаю приговор. Я могу убить живой камень реликвии Безликого и пробудить защитников ото сна.
— То есть, это трон усыпляет защитников? — уточнил генерал.
— Да. Орден давно открыл, что осколки Дракона и живой янтарь Безликого подавляют друг друга. Поэтому Стражи размещали реликвии Дракона в храмах Безликого и наоборот.
