Тукуур подошёл к окну и открыл его, чтобы цветные стёкла и промасленная бумага не задерживали свет. Натянув полотняные перчатки, он осторожно начал вращать цилиндр, пристально разглядывая покрытые белой глазурью бока. Сосуд был подлинным произведением искусства. Хотя изображение было неподвижным, в нём чувствовалось напряжение и жизнь, как будто вот-вот взмахнут хвостами дельфины-охотники, и серебристые рыбы бросятся от них врассыпную, а сложившие крылья морские птицы врежутся в водную толщу, чтобы урвать свою часть добычи. Вглядываясь в детали этой сцены, Тукуур не заметил, как затаил дыхание. Ощутив тесноту в груди, он непроизвольно выдохнул, и безупречно гладкая поверхность цилиндра покрылась туманом, на котором проявился слабый жирный отпечаток.
— Оттиск духа! — провозгласил Айсин Тукуур. — Преступнику не удалось скрыть свои следы!
— Признаюсь, билгор Тукуур, я не силён в дерматоглифике, — проворчал Кумац. — О чём Вам говорит рисунок на этом пальце?
— Оставивший его несомненно был учёным шаманом, — уверенно произнёс знаток церемоний.
— В самом деле? — поднял бровь военный шаман.
— Полагаю, он нёс сосуд завёрнутым в платок, чтобы не оставлять отпечатков. Но на месте решил, что платок оставлять нельзя, и столкнул сосуд кончиком среднего или безымянного пальца. Это был человек, привыкший ставить оттиски большого пальца на сургучных печатях и указательного — под своими письмами.
— Хорошее предположение, — кивнул Кумац. — Полагаю, под Ваше описание вполне подходит Темир Илана. Она ведь тоже была нашей соратницей и дочерью шамана, не так ли? Вглядитесь в эти изгибы. Чего в них больше — мужского или женского?
Тукуур растолок хлопья сажи в тонкий порошок и тщательно посыпал верхнюю грань сосуда. Легким дуновением удалив лишнее, он положил цилиндр на бок и прокатил его по листу тонкой рисовой бумаги, подложив под него сухую губку для кистей. На поверхности листа отпечатались тёмно-серые завитки.
— Я тоже лишь ученик, — вздохнул знаток церемоний, всматриваясь в отпечаток. — Мне нужно от чего-то оттолкнуться. Образца женственности нам не найти, но кто может быть эталоном мужественности, если не первый воин Бириистэна?
Военный шаман напряжённо сжал губы.
— Разумно ли тревожить гневный дух убитого? — проворчал он.
— Несомненно! — воскликнул Тукуур.
— Мне это не нравится, — нахмурился Кумац. — Возьмите лучше свои отпечатки — у Вас руки и так в саже — и не будем рисковать!
Но знаток церемоний порывисто встал, схватил со стола тушечницу, и в три шага подлетел к телу убитого.
— Нохор Буга! Проявись вновь в срединном мире и помоги своим недостойным соратникам найти твоих убийц и воздать им по заслугам! — нараспев произнёс он, покрывая тушью пальцы первого плавильщика.
История могла бы пойти по-другому, если бы Тукуур оставил листок с первым отпечатком на столе. Но он, увлёкшись, так и не выпустил его из рук, а потом положил рядом с собой, в ногах Темир Буги. Сделав чёткие оттиски пальцев убитого, знаток церемоний положил оба листка рядом и замер, как будто мстительный дух и правда наслал на него холодную хворь. В комнате было уже достаточно светло для того, чтобы увидеть: линии и завитки на двух оттисках повторялись. Подняв голову, Тукуур встретился с колючим, выжидающим взглядом военного шамана. "Почему он пытался меня остановить?" — пронеслось в голове знатока церемоний. — "Из-за суеверия, или..?"
— Будьте добры, подайте мне измерительный циркуль, — как можно спокойнее попросил Айсин Тукуур.
Кумац задумчиво побарабанил пальцами по рукояти шаманского ножа и кивнул учётчику. Тот шагнул вперёд и протянул знатоку церемоний бронзовый инструмент. Тукуур бросил быстрый взгляд на добдобов. Они стояли в дверях со скучающими лицами. "Прекрати!" — мысленно одёрнул себя избранник Дракона. — "Если бы Кумац знал, что отпечатки совпадут, разве он повёл бы меня в ту комнату?" Он отдёрнул покрывало, обнажив ноги Темир Буги. Учётчик удивлённо вытаращил глаза, военный шаман вышел из-за его спины и скрестил руки на груди. Озарённый внезапной догадкой, Тукуур поднял правую руку убитого и внимательно осмотрел кончики пальцев. Указательный слегка поблескивал от жира. Принюхавшись, знаток церемоний ощутил лёгкий запах мази.
— Что Вы нашли? — напряжённо спросил Кумац.
— На указательном пальце правой руки следы мази, — хрипло ответил Тукуур. — Оттиск безымянного пальца Буги имеет много общих линий с отпечатком на сосуде. Наконец, размеры его стопы — восемь и две трети на четыре, на два с половиной. Те же соотношения. При ходьбе стопа расширяется, я учёл поправки. Темир Буга сам зачерпнул яд из сосуда, растворил в своём напитке, а затем отнёс оставшееся в тайник дочери.
— Не может быть! — воскликнул учётчик.
— Для чего? — холодно спросил Кумац.
— Не знаю, — устало ответил Тукуур. — Возможно, чтобы отвести подозрения от настоящего убийцы… Или… Нет, я слишком неопытен чтобы делать выводы. Что думаете Вы?
Военный шаман покачал головой.
