Наступило затишье. Холом и помощник лекаря обходили раненых, осматривая раны и накладывая повязки. Потом, в Святилище, раны промоют, обработают мёдом и травяными мазями, но некоторые из бойцов всё равно увидят Верхний мир ещё до конца этой недели. Полевая медицина оставалась слабым местом армии Дракона, хотя в городе у раненых было больше шансов выжить.
— Где застряли проклятые телеги? — проворчал страж.
Прошло не меньше получаса с момента взрыва, но ни подкрепления, ни телеги, ни пожарные с водяной помпой так и не появились. Солдаты начинали нервничать. Оправдывая их худшие опасения, из крепости вскоре прозвучал сигнал «тревога», а из переулка раздался топот птичьих ног. На площадь перед складом вылетел чумазый гонец на пернатом бегуне.
— К оружию! — тонко прокричал он. — Мятежники выпустили рабов и захватили морской арсенал! Они идут к верфям и крепости!
— Вот дерьмо! — выругался страж.
— Эй, малец! — крикнул он курьеру. — Дуй к Верхним воротам, найди там первого факельщика Асуру и передай, чтобы выводил ополченцев и младших плавильщиков!
Гонец ударил себя кулаком в грудь и похлопал бегуна по длинной шее.
— Хэ, Когтеклюв!
Птица сердито скрипнула как несмазанная воротина, затанцевала и умчалась обратно в проулок.
— Раненые, кто на ногах, проваливайте в верхний город! — начал раздавать приказы Максар. — Уланьфу и Бююрчи — найдите какую-нибудь повозку и вытаскивайте прочих! Остальные — строиться, да поживее, абгалдырь вам в кницу! Выдвигаемся к верфям!
— Мы должны доставить Эрдэни посланнику Прозорливого, — недовольно напомнил ему Холом.
— Вот ты этим и займись! — отрезал его товарищ. — А я — воин и избранник Дракона! И не буду отсиживаться в тылу когда мой город жгут!
Грохот взрыва прервал его речь. Огненный шар взметнулся над гаванью там, где стоял у причала сорокапушечный боевой дракон «Благое усилие».
— Опоздали, проглоти меня кашалот, — со смесью досады и облегчения выдохнул Максар, и повернулся к солдатам. — Отставить! Хватайте палки, вяжите к ним лежачих, отходим в город!
— Что на счёт крепости? — спросил Холом.
— Крепость о себе позаботится, — раздражённо отмахнулся воин. — А вот когда она возьмёт этих крыс на картечь, они побегут жечь и грабить средний город, а то и верхний, если доберутся. Надо быстро навалить баррикады на улице Землемеров возле рынка, в Свином и Кошачьем проулках где поуже, возле Птичьего базара и рыболовной слободы. Запрём всю голь в порту и ударим с трёх сторон. А полезем сейчас геройствовать — будет только хуже.
Собрав раненых, потрёпанный отряд пополз вверх по Бириистэнскому холму. Со стороны крепости раздавались выстрелы и улюлюканье толпы, но артиллерия пока молчала. Это нервировало Холома, хотя он и понимал, что канонирам нужно время, чтобы развернуть пушки, да и картечью следовало стрелять почти в упор. Наконец, когда они почти добрались до рыночной площади, крепость рявкнула залпом десятка орудий. Толпа взвыла, со склона холма было видно, как мятежники роняют факелы и разбегаются прочь от стен.
— Ещё один залп, и победа за нами, — усмехнулся Максар.
И залп раздался, но не со стороны крепости, а откуда-то с реки. Огненные цветы выросли на парапетах, разбрасывая камни, балки и тела людей. Воин побледнел и вытащил из подсумка подзорную трубу.
— Киты и Бездна! — пробормотал он, найдя цель. — Вооружённая двухмачтовая джонка, а за мысом, похоже, ещё одна! Никак наши лесоторговцы, проглоти их кашалот, пришли мстить за свой товар!
**
Тукуур и Кумац быстро шагали по мокрой мостовой, их деревянные кабкабы звонко стучали по камням, словно копыта буйволов на мелководье. Уже совсем рассвело, но жители города не спешили выходить из домов. Как мыши, застывшие на пороге норы, они опасливо выглядывали из окон, прислушиваясь к доносившейся от реки ружейной трескотне. Дождь едва моросил, и со стороны порта начал наползать удушливый, пропахший порохом туман. Похоже, поиски сбежавшей девушки неожиданно перетекли в полноценный бой, но кто мог противостоять солдатам гарнизона?
Из-за серебристой завесы дождя показалась каменная стена Святилища, украшенная яркими барельефами и фигурными зубцами. Под изогнутой крышей ворот до сих пор висели вылинявшие от дождя и солнца молитвенные флаги. По обе стороны арки, укрытые переносными бамбуковыми тентами, расположились два огневых десятка. Серебристые стволы длинных мушкетов непривычно смотрелись на фоне бордовых кафтанов храмовой стражи. Неужели законоучитель объявил в городе осадное положение? Последний раз Тукуур видел добдобов с огнестрелом пять лет назад, во время вторжения заморских колдунов. Командовал караулом, к удивлению знатока церемоний, не храмовый страж, и даже не армейский наставник, а факельщик Ордена в чёрном кафтане с вышитым на груди гербом Прибрежной Цитадели.
— К кому? — хмуро спросил он, загораживая дорогу.
— К самому, с докладом об убийстве, — отозвался Кумац.
— У него первый гранильщик, — сомнением произнёс факельщик.
— Дело спешное, — с нажимом ответил военный шаман. — И многомудрый Баир тоже захочет нас выслушать.
