Внутри хранились ингредиенты отвара духов войны — корни лотоса, голубой чай, мякоть каменных яблок, сушёный имбирь, порошок из шаманских зёрен и листья таванга. Знаток церемоний обернул руку платком и аккуратно высыпал коренья и листья на стол. Расположившись рядом с горящей масляной лампой, он начал методично рассматривать каждый кусочек. Листья давно высохли и утратили свой глянцевый блеск. Нарезанные тонкими пластинками корни лотоса сморщились и слегка посерели по краям. Ломтики свежей мякоти каменного яблока маслянисто блестели в свете лампы. Нерешительно покрутив один из них в руках, Тукуур осторожно прикоснулся к нему языком, но не почувствовал посторонней горечи, о которой говорил Дамдин. Ничто не указывало на то, что травы и коренья кто-то обрабатывал мазью семи островов. Конечно, сохранялась возможность, что все испачканные кусочки ушли в отвар, но она была крайне невелика. Нахмурившись, знаток церемоний достал из плетёной шкатулки два ломких округлых листка и медленно разжевал. Вяжущая горечь разлилась по языку. Кажется, один горчит чуть сильнее другого? Старые соратники верили, что таванг обостряет чувства, а Тукууру сейчас не помешала бы наблюдательность стража.
— Нашёл что-нибудь? — раздался полузнакомый голос.
Тукуур вздрогнул, чувствуя как сердце и плечи пронзают горячие иглы страха. Значит, таванг усиливает и его? Тогда понятно, почему его уравновешивают корнем лотоса.
— Ничего особенного, — покачал головой знаток церемоний, поворачиваясь на голос.
В проеме двери, ведущей на улицу, стоял Кумац — военный шаман, который обнаружил тайник Иланы. С его промокшего кафтана срывались капли воды.
— Билгор Тукуур, — удивлённо моргнул офицер. — Простите, я принял Вас за одного из своих учётчиков.
— Не стоит извинений, нохор Кумац, — примирительно улыбнулся избранник Дракона. — Какая удача, что мы встретились! Я как раз хотел просить Вас помочь мне в осмотре места убийства.
— Разве мудрейший Дамдин не закрыл следствие? — нахмурился воин.
— Билгор Дамдин, несомненно, определил виновных, — мягко возразил Тукуур, — но мы обязаны составить подробный отчёт, если не для него, то для градоначальника.
Кумац недовольно сжал губы, но кивнул.
— Согласен. Ждите меня наверху, я скоро буду.
Поднявшись по скрипучей лестнице, знаток церемоний стремительно прошёл по узкому коридору и остановился на пороге кабинета первого плавильщика. Он поморгал, давая глазам приспособиться к полумраку и дрожащему свету камина, а затем медленно осмотрел комнату. Теперь Тукуур старался видеть всё не как простой свидетель, а как сыщик, подмечая детали, отделяя следы схватки Санджара со стражниками от улик, оставшихся от первого убийства. Легче всего было бы оттолкнуться от версии Дамдина, проверяя каждое утверждение дознавателя, но тогда знаток церемоний рисковал потерять нити, уходящие за пределы картины.
Тукуур снова закрыл глаза и позволил шорохам и скрипам заполнить разум, изгоняя из него внутренний монолог. Теперь он заранее услышал быстрые шаги Кумаца и одного из его учётчиков. Помощник военного шамана нёс стопку из трёх грифельных досок, на его поясе позвякивал футляр с меловыми карандашами.
— Помолимся, — хмуро произнёс Кумац.
Знаток церемоний снял шляпу и поднял её к небу как ритуальную чашу.
— Скальный Лис, неутомимый охотник за истиной, победитель забвения! — возгласил он. — Прими наше усердие вместо приношения четырёх драгоценностей и даруй нам упорство, даруй нам силу, даруй нам проницательность, даруй нам беспристрастность!
— Дух Скального Лиса, твоего покровителя, да поможет тебе обрести истину, следуя от малого к великому, от частного к общему, от улики к доказательству, от доказательства к воздаянию! — отозвался военный шаман.
Тукуур перевернул шляпу, как будто вылил из неё на себя ароматное масло, надел её и осторожно подошёл к телу Темир Буги.
— Погибший — временный градоначальник Темир Буга, соратник Прозорливого четвёртого ранга на пути доблести, первый меч Бириистэна, — продиктовал он.
Грифель учетчика заскрипел по доске.
— Тело не тронуто тлением, косвенные признаки подтверждают время убийства не ранее вчерашнего вечера. В груди глубокая колотая рана, предположительно — основная причина смерти. Орудия убийства рядом не обнаружено. Судя по форме раны, клинок плоский, листовидный. Возможно — метательный нож, — знаток церемоний вопросительно взглянул на военного шамана.
Кумац кивнул и продолжил за него:
— На теле убитого не обнаружено других следов борьбы и увечий, кроме ритуальных шрамов на лице. В кабинете много оружия, но убитый им не воспользовался. Нет повреждений стен и мебели, характерных для места контактного боя.
— Есть следы, — покачал головой учётчик, указывая грифелем на свежие зарубки на стенах.
— Их оставил телохранитель убитого, Санджар, оказывая сопротивление страже, — ответил Тукуур.
— Свидетельствую и подтверждаю, — согласился Кумац.
— Несколько капель крови между телом убитого и окном, — продолжил знаток церемоний. — Вероятно, убийца извлёк своё оружие, но был достаточно аккуратен, чтобы не оставить отпечатков ног.
