Несколько долгих минут он неприязненно глядел на кожаную ленту, затем глубоко вздохнул и отошёл в дальний угол. Крепко закусив скрученную тряпку, он закатал правый рукав и приложил полоску к руке чуть ниже плечевого сустава. Лента напряглась и обвилась вокруг руки шамана, впиваясь в кожу тысячей невидимых шипов. Боль вернулась, выжимая рык из груди и слёз из глаз, а вместе с ней нахлынули воспоминания, но не те, которых ждал Тукуур.
Он стоял в тюремном коридоре, гневно глядя в бессмысленные глаза стражников. За его спиной в грязной камере лежал труп важного свидетеля и останки ядовитой сколопендры. Кто посмел вырвать у него из рук нить, ведущую к главе секты Безликого? Как распознать умелого убийцу среди десятка болванов?
Боль утихла, и вместе с ней померкло видение. Только разрозненные образы, словно светлячки в ночи, некоторое время вспыхивали и гасли перед внутренним взором знатока церемоний. Лица, которых он не знал, слова, которых не произносил. Светящаяся сфера висела перед ним, и он чувствовал её беспокойство как слабые толчки или щелчки летучей мыши. Маленький дух, запертый внутри, был любопытен, но пуглив. Его целью было искать новое и рассказывать об этом своему хозяину, но вот уже несколько столетий болотный огонь не мог найти того, кто понимал бы его сбивчивую речь. Это приводило духа в отчаяние, и он настойчиво стучался в разум Тукуура, посылая ему ощущения и образы, которые тот, увы, тоже не мог разобрать. Шаман сошёл бы с ума от этого шума, если бы между ним и маленьким духом не стояло что-то большее. Оно успокаивало болотный огонёк, заглушая его писк, и даря знатоку церемоний спокойную уверенность. "Я вижу тебя", — уверяло нечто, — "и ты научишься видеть больше".
В дверь настойчиво постучали.
— Господин Тукуур! С Вами всё в порядке? — окликнул его из-за двери один из солдат.
Огромным усилием воли шаман вырвал себя из плена грёз и встал, опираясь на стену.
— Дракон свершил свой суд! — хрипло провозгласил он. — Вы можете войти!
Солдаты по одному вошли в святилище, с опаской поглядывая на болотный огонь. Сфера беззвучно чирикнула, её импульс болезненным зудом отдался в плечах и шее. Тукуур поморщился. Солдаты нерешительно переминались с ноги на ногу. Один из них бросил быстрый взгляд на закатанный рукав Дамдина, мимолётная тень пробежала по его лицу. Укорив себя за неосторожность, знаток церемоний быстро подошёл к телу и расправил рукав.
— Несите! — приказал он.
Солдаты подхватили носилки с телом и, печатая шаг, направились к выходу из часовни.
Снаружи опять собирались тучи, и все спешили закончить с кремацией до того, как пойдёт ливень. Максар в церемониальной броне, украшенной фигурами духов-хранителей, стоял возле высокой груды дров и хвороста, держа наготове просмолённый факел. Два служителя поддерживали огонь в большой жаровне. Поодаль выстроились солдаты гарнизона в светло-серых халатах и лакированных конических шляпах со стальными набойками.
— Тот, чей дух стелился по земле, предан будет земле, — нараспев произнёс Тукуур. — Тот же, чей дух горел, устремляясь ввысь, поплывёт на огненной ладье по реке душ в обитель Последнего Судьи. Оставь же тяготы среднего мира, Улагай Дамдин, посланник Прозорливого! Воспари выше облаков и встань рядом с верными слугами Лазурного Дракона, судьи Трёх Миров!
Солдаты переложили тело из носилок в грубое подобие лодки, стоящее наверху поленницы. Дзамэ Максар зажёг факел от жаровни и, обойдя тело против часовой стрелки, поджёг костёр с четырёх сторон. С треском занялся хворост, ярко вспыхнул пропитанный маслом кафтан прорицателя. Пламя загудело, волны жара накатывали на собравшихся как круги от брошенного в воду камня.
Когда тело Дамдина полностью скрылось в языках пламени, Максар коротко приказал воинам расходиться и подошёл к Тукууру.
— На твоём месте я бы послал солдат за своими родителями, пока до них не добрались слуги Токты, — хмуро сказал он.
— Я пойду с отрядом, — согласно кивнул знаток церемоний.
— Нет! — отрезал Максар. — Ты теперь — главная цель и для заговорщиков, и для тех, кто винит тебя в смерти законоучителя. А ещё ты — наше знамя, поэтому я не могу позволить тебе рисковать, покидая стены крепости.
— Значит, ты полагаешь, что внутри них я в безопасности? — раздражённо осведомился Тукуур. — Ты выяснил, кто принёс пленнику огненную сколопендру?
В глазах воина мелькнул суеверный страх, быстро сменившись досадой.
— Ты-то откуда об этом знаешь? — недовольно спросил он.
— Я — лишь глиняный горшок, — ответил шаман словами молитвы. — Но даже такой низкий сосуд способен удержать силу, переданную учителем.
Максар помрачнел ещё больше.
— Тогда ты должен знать, что Дамдин, не удовлетворившись ответами Морь Эрдэни, приказал принести ему сколопендру позлее. Стражник отправился к знатоку истязаний и потребовал самую ядовитую многоножку. Тот выдал ему огненную чешуйницу. Скверная случайность, но случайность тем не менее.
— Неужели? — едко спросил Тукуур. — Зачем знатоку истязаний смертельно ядовитое членистоногое? Он ведь заведует пытками, а не казнями?
