Стараясь не шуметь, знаток церемоний пополз вверх к гребню крыши. Болотный огонь летел впереди, указывая путь. Следуя его подсказкам, Тукуур перевалил через гребень и осторожно спустился к краю крыши в том месте, где к двухэтажной столовой примыкала более низкая пристройка, в которой располагались кухня и склады. Внизу сновали подсобные рабочие, внося на кухню рис, мясо и зелень. Обрезки и очистки они сваливали на ручные тележки. Быстро оглядевшись, знаток церемоний увидел бассейн для сбора дождевой воды, пристроенный к задней стене кухни. По глиняным трубам вода поступала прямо внутрь здания. Убедившись, что вокруг никого нет, шаман спрыгнул на борт бассейна, а затем осторожно слез на землю. Теперь он достаточно пропылился, чтобы сойти за одного из бедных горожан, нанявшихся в гарнизон чернорабочим.
Тукуур вопросительно посмотрел на летающий светильник. Тот взлетел повыше, чтобы не попасться на глаза солдатам. Надеясь, что болотный огонь не привлечёт внимание в самый опасный момент, знаток церемоний обошёл здание кухни. На его глазах один из рабочих взял полную отбросов тележку и покатил её в сторону небольшой калитки в стене. Подождав, пока он скроется за воротами, Тукуур быстро подошёл к следующей тележке. Кухонный служитель как раз выбросил в неё большую кипу тростниковых листьев и очистков батата. Ухватившись за рычаги, шаман с усилием стронул тележку с места и поволок к калитке. Правое плечо, к которому не прижились ещё незримые вериги, сильно саднило и пульсировало болью при каждом рывке, но Тукуур не мог позволить себе отдохнуть. Подсобные рабочие совершали по паре десятков ходок за день в дождь и зной. Остановиться — значило навлечь на себя подозрения. Отчаянно упираясь, знаток церемоний подтащил тележку к чёрному ходу. Солдаты проводили его безразличными взглядами. Хотя они уже знали от своих товарищей о драке в Святилище, никто из караульных не верил, что храмовые стражи решатся напасть на крепость.
Когда-то стены старого форта были окружены рвом, но вода в нём застаивалась и гнила. Поэтому предшественник покойного Токты распорядился засыпать ров и снести трущобы, лепившиеся к крепости. В южной части нового квартала он поселил семьи младших служителей Святилища, северная, как и прежде, осталась за гарнизоном. Постепенно служительский квартал стал считаться лучшей частью Среднего города. Дороги в нём замостили камнем, как в Верхнем городе, по краям улиц вырыли дренажные каналы. Дождевая вода теперь стекала в Рыбную слободу, туда же свозили отбросы из крепости, но цель Тукуура лежала совсем в другой стороне.
Выйдя за ворота, он медленно пересёк широкую мощёную площадь, отделявшую крепость от жилых домов. Дамдинова светильника нигде не было видно. Знаток церемоний радовался, что болотный огонь не привлекает к нему внимания, но в то же время он переживал о маленьком духе, как будто это был его друг или питомец. Протащив тележку по одной из улиц, ведущих к рыбной слободе, Тукуур свернул в безлюдный проулок. Убедившись, что стены домов скрывают его от наблюдателей на крепостной стене, шаман с облегчением выпустил из рук рычаги. Конечно, были ещё дозорные на главной башне, которым виден почти весь город, но их внимание сейчас привлекало Святилище и казармы добдобов.
Переулок должен был вывести Тукуура на улицу Фонарщиков, которая связывала кварталы служителей с ремесленной слободой возле Птичьего Базара. Оттуда можно было быстро пройти к башне наставника Стражей и войти в Верхний город со стороны улицы Землемеров. Хотя "быстро" — не слишком подходящее слово. Осторожность вынуждала шамана сделать большой крюк через средний город, пройдя через весь Бириистэн с севера на юг. Его утешало только то, что солдаты Максара тоже пойдут в обход, чтобы не столкнуться в Верхнем городе с храмовой стражей.
Оставив тележку у чьей-то старой лачуги, Тукуур зашагал по переулку на юго-восток. Подгоняемый тревогой за родителей, знаток церемоний перешёл на бег, но внезапная боль в ушибленном колене заставила его сбавить темп. Когда шаман дохромал до улицы Фонарщиков, знакомое покалывание в плечах заставило его поднять голову. Болотный огонь парил над ним, слабо светясь грязно-белым, как луч солнца, пробивающийся сквозь облака. Облегчённо вздохнув, знаток церемоний как мог ускорил шаг.
Город понемногу приходил в себя после внезапного восстания. Люди чинили поломанные изгороди, разбирали на дрова спешно наваленные баррикады. Соседи помогали друг другу. В одном месте вокруг обгоревшего дома собралась целая толпа с рычагами и молотками. На плетнях вокруг сушилась уцелевшая одежда и бельё. На Тукуура никто не обращал внимания: в своём пыльном халате он был ещё одной жертвой стихии, пожухлым листком тростника в бурлящем потоке перемен.
