Каменные флейты внезапно смолкли, перекрытые потайными заслонками, и толпа радостно загудела, приветствуя процессию Лазурного Дракона. Впереди и по бокам чинно шагали рослые добдобы в бордовых кафтанах, подпоясанных жёлтыми кушаками. Они синхронно ударяли о землю окованными концами своих тяжёлых палиц, отпугивая ретивых охотников за благодатью, жаждущих прикоснуться к одеянию законоучителя. Правитель области в богато украшенной усатой и клыкастой маске изображал самого духа Великой Реки. Его шёлковые одежды блестели и переливались на солнце всеми оттенками синего. Восемь младших знатоков церемоний несли за ним пятнадцатиметровый плащ-хвост, украшенный кованым серебряным гребнем и перламутровыми чешуйками. Следом четверо плавильщиков, облачённые в древнюю фарфоровую броню, несли на парчовых подушках священные предметы: свиток Речей Прозорливого, серебристый венец духовидца, ларец тайн и ритуальную чашу. За ними, печатая шаг, шли солдаты местного гарнизона, держа наперевес неказистые картечницы-огнеплюи с короткими коническими стволами. Замыкали колонну домашние рабы законоучителя из мохнатых островитян, колотящие на ходу в свои деревянные барабаны, и служители сургуля с молитвенными знамёнами.
Дойдя до площади, солдаты и добдобы разделились на две колонны, отгородив жрецов от народа. Верховный шаман подошёл к лестнице, ведущей на вершину алтаря. Зарокотали барабаны. Четверо старших гранильщиков вышли ему навстречу из круглого павильона, венчающего рукотворную скалу. За ними четверо служителей тащили высокий трон со спинкой в виде дельфиньего хвоста. Они установили сидение на небольшой площадке, где законоучителя могли видеть собравшиеся богомольцы. В тот же миг снова протрубили каменные флейты, и правитель области медленно двинулся вверх по ступеням. Остановившись перед троном, он повернулся к народу и ученикам, подняв руки в благословляющем жесте, а затем осторожно сел, стараясь не помять плащ. Плавильщики поставили у его ног ритуальную чашу и соединили её витым серебристым шнуром с древним ларцом тайн. Гранильщики по очереди выложили на крышку ларца драгоценные камни: топаз, рубин и два изумруда. Законоучитель снял тяжёлую маску, и старший плавильщик осторожно возложил ему на голову венец духовидца, следя за тем, чтобы серебряные пластинки-чешуйки плотно прилегали к гладко выбритой по древним канонам коже на висках. Один из четырёх гранильщиков протянул верховному шаману листок с символом призыва, другой опустился на колени, держа за цепочки небольшую курительницу с раскалёнными углями. Законоучитель закрыл глаза, бормоча напев единения. В какой-то момент листок выпал из его руки, и гранильщик ловко поймал его курительницей. Пропитанная ароматным маслом бумага ярко вспыхнула. Второй гранильщик убрал с ларца рубин, а затем все наставники выстроились по бокам трона и переливчато загудели в ритме песни шамана.
Некоторое время правитель сидел неподвижно, но затем вдруг резко вскочил, взмахнув руками как крыльями.
— Слушайте слово Дракона! — громогласно произнёс он.
— Слушайте! Слушайте! — проревели добдобы и солдаты.
Горожане и ученики сургуля привычно повалились в пыль. Наставники снова запели, прославляя щедрость и силу покровителя реки, обещая от его имени вознести усердных и покарать нерадивых. Острый кусочек камня больно впился в грудь Айсин Тукуура, прогоняя остатки того радостного благоговения, которое он испытывал на праздниках в детстве. Оно ещё посещало его, несмотря на годы учёбы в сургуле, способные превратить в циничного нигилиста даже самого пламенного неофита. Не решаясь пошевелиться, будущий соратник сочувственно глядел на небольшую гусеницу, пытающуюся убраться с шумной площади.
— Великий дух Реки призывает своих новых слуг! — возгласил кто-то из гранильщиков. — Дзамэ Максар, Бодоо Боргут, Улан Холом, Айсин Тукуур! Предстаньте перед Драконом!
Не веря своим ушам, Тукуур неуклюже поднялся, путаясь в полах кафтана. Радость и страх, гордость и стыд сплелись в его сердце. "Избранник Дракона! Один из четырёх лучших! Всего на ранг младше отца! Мог ли ты мечтать о таком?!" — восторженно вопила страстная часть его разума. "Только потому, что закололся кинжалом Морин, утопился Эрдэ, потерял разум Аюка" — ворчала рассудочная часть, — "И теперь тебя отправят в столицу другой провинции. Радуйся, если увидишь родителей лет через десять".
Поднявшись по каменным ступеням, четверо учеников снова упали ниц.
— Ноша слуги дракона тяжела, — глубоким басом прорычал верховный шаман. — Если сомневаетесь в своих силах, лучше отступите сейчас.
