Перед его внутренним взором снова пронеслись долгие и расточительные стройки Прозорливого, но эти два слова словно ключ к шифру меняли всю картину. Оставляя в тени высеченные на скалах лики посланников Дракона, обелиски с молитвами о долголетии, ритуальные рвы и ограды, они теперь освещали только то, что имело значение — новые святилища в городках и посёлках по всему Уделу Духов. Новые должности для шаманов-чиновников, новые провинциальные округа и школы-сургули, не основанные Орденом и управляемые верными людьми… Если только в Уделе найдётся столько людей, верных Джал Кануру.
— На Соборе я возведу в сан Законоучителя пять человек, — подтвердил его мысли Смотрящий-в-ночь. — Ещё добрая сотня шаманов уже стала наставниками моих новых храмов. Все эти соратники благодаря мне получили долгожданное признание и достаток. Возможно, кто-то из них окажется неблагодарен, но остальные поддержат мои начинания.
— По крайней мере, они поддержат обвинение Троих Ближайших в ереси и помогут выбрать на их место менее властолюбивых людей, — кивнул Тагар. — Но я боюсь, что Орден не простит Вам убийство одного из своих книгохранителей. Рано или поздно яд, кинжал или колдовство оборвут Вашу жизнь, а новое безвольно "воплощение" обратит в прах Ваши труды.
Джал Канур гневно сжал кулаки.
— Знаю! — зло бросил он. — Поэтому я обязан сломать саму основу этой системы. Меня называют воплощением самого Стального Феникса, бессмертного духа-посланника Дракона, но небо и земля не откликаются на мой призыв. И чтобы скрыть свою ложь, Ближайшие объясняют моё бессилие тем, что я, дескать, теряю память о предыдущих жизнях. А они, не будучи ничьими воплощениями, каким-то образом её хранят. Но если я смогу войти в Святилище и вернуться живым, уже не нужно будет ничьих слов, чтобы подтвердить мою власть. И тогда я смогу сам "узнавать" своих ближайших соратников. Кем ты хотел бы называться, брат Тагар? Крокодилом-рыболовом? Скальным лисом? Красноликим громовержцем? Мы могли бы "узнавать" друг друга по очереди, ставя преемниками себе лишь достойных. Тех, кто не посрамит Удела Духов, кто продолжит наше дело и принесёт славу нашим потомкам! Что ты скажешь?
Дарсен Тагар пристально посмотрел на правителя. Если бы эти слова были сказаны пять лет назад, когда они бились плечом к плечу с пришельцами из-за моря, Тагар принял бы их с искренней радостью. Но паутина лжи и лицемерия, наросшая вокруг них на это время, не желала рваться в одночасье.
— Прекрасные слова, мой повелитель, — осторожно ответил генерал. — Но чтобы они стали делом Вам нужно не просто чудо, как тогда, на острове, но и правильное восприятие этого чуда.
— Чудо я совершу, — непреклонно заявил Смотрящий-в-ночь. — Любой ценой, в этом не сомневайся. Но что с восприятием чуда?
— Вам нужны могущественные сторонники, — пояснил Тагар. — Кроме тех, которых Вы создадите своими руками. И как можно больше. В думали о месте проведения Собора?
— Конечно, — усмехнулся правитель. — Я ведь собираюсь бросить вызов самому Ордену! Ордену, который хранит знания и оберегает покой государства, строит сургули и воспитывает их будущих учителей! Мне нужен город, где недовольны этими привилегиями. Поэтому не подойдёт ни моя столица, ни торговый город Толон, хотя именно в нём по какому-то недоразумению проводил предыдущий Собор Двадцатый.
Дарсен Тагар мысленно усмехнулся, услышав из уст правителя столь еретические слова. Не «я в Двадцатом воплощении», а «Двадцатый». В самом деле, между Джал Кануром и потомственным книгохранителем Ордена Двадцатым было немного общего.
— Вольнодумные философы и богатые купцы Толона слишком разобщены чтобы быть силой, — задумчиво произнёс генерал, — и мой повелитель бесконечно прав, избегая приобщения к дурной славе города жрецов Безликого, древних врагов Лазурного Дракона.
— Поэтому остаются два варианта, — подытожил правитель. — Белая Крепость и Баянгол. Выбор очевиден, не так ли?
Дарсен Тагар склонил голову. В Белой Крепости, на берегу океана, со времён войны с заморскими колдунами стоял самый крупный гарнизон верных ему солдат. Но Смотрящему-в-ночь не было нужды подчёркивать единство со своей армией, и никто не мог предсказать, какую позицию в грядущем споре займут люди моря. Собирать всех духовных и светских наставников страны на границе их владений было попросту неразумно. Нет, правителю нужен был Баянгол — древний соперник Толона, родина Тринадцатого Смотрящего-в-ночь. Город, где поклонялись упавшим с неба чешуйкам Дракона, где хранили предания не менее древние, чем те, которыми гордился Орден Стражей.
— Баянгол, — пробормотал генерал.
— Баянгол, — подтвердил Прозорливый. — Приготовь людей и лёгкий обоз. Мы выступим на завтра в полночь, когда Стальной феникс вернётся, чтобы сразиться с Царь-камнем. Не хочу давать родственникам убитых время для кровной мести.
