Муравьев растерянно смотрел то на членов президиума, то на солдат бронедивизиона, пришедших с ним на заседание губисполкома, на дверь, за которой нарастал шум, топот сапог, стук прикладов. «Ловушка, ловушка, — лихорадочно думал он, соображая, как вырваться из нее. — Нужно уходить немедленно, прорваться к своим солдатам и открыть шквальный огонь по губисполкому». Он посмотрел на солдат, пришедших с ним, кивнул какому-то механику, экипированному в форму гражданского шофера, но тот слушал Варейкиса.
— Пусть солдаты скажут свое слово! — выкрикнул Муравьев, перебивая Варейкиса. — Вот здесь боец Курского бронедивизиона, — он указал на одного из солдат, — он скажет коммунистам, вроде вас и Фреймана, свое последнее слово.
— Скажем, — поднимаясь из-за стола, произнес солдат в черной кожаной форме. — Я боец бронедивизиона Иванов. Муравьев хотел обмануть нас. Он сочинил сказку о каком-то контрреволюционном заговоре в Москве. Он говорил нам, что красноармейцы в политике не разбираются. Мы разобрались. Мы узнали, что в Москве три дня назад левые эсеры начали контрреволюционный мятеж. Его подавили. Советское правительство во главе с Лениным управляет страной. Кроме этого правительства, никакого другого не должно быть. Фрейман говорит правильно. Нельзя изменять делу революции. От имени всех красногвардейцев Первого Курского бронедивизиона заверяю Симбирский Совет, что пулеметы с наших броневиков направлены не против вас, а против тех, кто хотел сделать контрреволюционный переворот. Нам обещали по десять тысяч наградных каждому, но красноармейцы революцию не продают.
Иванов взглядом полным ненависти окинул Муравьева.
«И этот против меня», — подумал тот.
— Не пора ли сделать перерыв? — предложил командующий симбирской группой войск.
— Да, да… Перерыв, — одобрительно откликнулись все, пришедшие с Муравьевым.
— Сделаем перерыв, — согласился Варейкис. Он все время поглядывал на застекленную дверь, за которой виднелся силуэт Медведева, выжидавшего приказа арестовать Муравьева.
— Я пойду успокою отряд, — упавшим голосом промолвил Муравьев, торопливо поднимаясь из-за стола.
Он резким движением отшвырнул стул и строевым шагом подошел к двери, сопровождаемый приближенными.
Муравьев взялся за ручку двери, распахнул ее. Перед ним возникли латышские стрелки, пулеметчики и Медведев. Их штыки были направлены в зал.
— Вы арестованы, — подчеркнуто спокойно заявил Медведев, стоявший впереди латышских стрелков и московских пулеметчиков.
— Как?! — воскликнул Муравьев и, выхватив маузер, начал стрелять.
Медведев схватил его за руку. Муравьев поднял другую руку, с браунингом. Один из стрелков выстрелил в него. Муравьев упал.
Иванов растолкал красноармейцев, выбежал из губисполкома. Команды броневиков окружили его, стали расспрашивать о заседании.
— Пулеметчиков разоружить — и на вокзал. Нужно освободить командующего Первой армией Тухачевского, арестовать Беретти, — приказал Иванов.
После того как сняли караул, Тухачевский спокойно вышел из теплушки, будто заранее знал о таком конце авантюры Муравьева. Иванов доложил ему о заседании губисполкома.
— Командиром бронедивизиона назначаю вас, — сказал Тухачевский, выслушав Иванова. — Сейчас же готовьте его к отправке на фронт. На мелекесско-бугульминском участке отступают наши батальоны. Начальник штаба укажет вам линию, за которую никто не имеет права отходить. Штаб предупредит всех, что перешедшие эту линию будут расстреливаться огнем ваших машин. Я на вас надеюсь!
Под вечер десятого июля Ленин пригласил Данишевского к себе.
Казалось, не было шестого июля и огромного напряжения, вызванного утверждением первой советской Конституции на съезде. Ленин был наполнен энергией, она пронизывала каждый его жест, каждое слово.
— Отдохнули, Герман? Теперь собирайтесь в путь-дорогу, немедленно.
Данишевский настороженно взглянул на Ленина.
— Очень важное поручение. Поедете к своим землякам. Только не в Латвию, а в Пензенскую губернию. — Ленин пригласил Данишевского к карте. — Вот здесь находятся части Первой революционной армии. — Он указательным пальцем обвел на карте районы вблизи Симбирска. — На участке Инза — Рузаевка Четвертый латышский революционный полк. Он живет в эшелоне, как в гостинице. Нужно его выдворить и заставить вести полевую войну, а не гоняться за противником по рельсам. Не исключено, что левые эсеры попытаются затеять очередную авантюру в Поволжье. Колегаев, правда, уверял Свердлова, что не имеет отношения к мятежу Спиридоновой. Просил позволить созвать съезд для организации новой партии…
— Новой? После мятежа? — изумился Данишевский.
