Как говорил опыт Белнэпа, все большие города окружены промышленными пустошами, и Нью-Йорк не был исключением. По обе стороны вдоль дороги тянулись огромные резервуары с природным газом и заводские корпуса из красного кирпича, внушительные, но заброшенные, скелеты вымерших мастодонтов ушедшей индустриальной эры. Постепенно заводы сменились складами, находящимися в различной стадии запустения, а затем пошли мрачные кварталы недостроенных жилых домов. Появились следы человеческого обитания: дренажные канавы, заваленные упаковками из-под продуктов, взятых на вынос в ресторанах быстрого обслуживания, асфальт, искрящийся зелеными и бурыми брызгами стеклянных осколков – шрапнель алкоголизма. «Если ты не бездомный, сейчас ты уже должен быть дома», – грустно подумал Белнэп. Резко выкрутив рулевое колесо взятой напрокат машины, он выскочил на встречную полосу и тотчас же вернулся обратно: такими бросками и торможениями он не давал себе заснуть.
Андреа, дремавшая рядом, зевнула и раскрыла глаза.
– Как ты поживаешь? – спросил Белнэп. Она ответила не сразу. Он нежно потрепал ее по руке. – Все в порядке?
– У меня в ушах все еще стоит звон, – улыбнулась Андреа. – Никак не могу отойти от перелета.
Они прилетели из Ларнаки в аэропорт имени Кеннеди прямым рейсом, но не на пассажирском самолете. Вместо этого они устроились в лишенном окон грузовом салоне транспортного самолета службы доставки «Ди-эйч-эл»; Белнэп уже много лет был знаком с первым пилотом. По сути дела, они летели зайцами. Чартерный «ДС-8» вернулся в Таллин, и Белнэп не знал, какие еще фамилии добавлены в список подозрительных лиц, за перемещениями которых регулярными пассажирскими рейсами нужно следить. Перелет транспортным самолетом позволил решить несколько неотложных проблем. И все же грузовой отсек не предназначен для создания удобств пассажирам. На задней переборке пилотской кабины имелись откидные сиденья, предназначенные для вспомогательных членов экипажа, однако звукоизоляция и отопление оставляли желать лучшего.
– Прошу прощения за доставленные неудобства, – сказал Белнэп. – И все же альтернатива, по-моему, была значительно хуже.
– Я не жалуюсь. По крайней мере, меня больше не рвет.
– Твой организм старался как можно скорее вывести фентанил.
– Просто мне очень стыдно, что это происходило у тебя на глазах. Никакой романтики.
– Ублюдки могли тебя убить или того хуже.
– Верно. Нужно не забыть отправить тебе открытку со словами благодарности. Так или иначе, теперь ты выслушал все мои тайны. Наверное, я рта не закрывала, да?
– Это помогло провести время. – Его глаза улыбались.
– Я до сих пор чувствую себя выжатой.
– Четыре пластыря «Дюрагезикса». Этого хватило бы, чтобы усыпить слона.
– Четыре, значит.
– Я же тебе говорил. Два на ягодицах, один на плече, один на бедре. И все источали в твою кровеносную систему сильнодействующий наркотик, и плюс еще отвратительный синяк на другом бедре, на который смотреть страшно.
– Скажи, как ты отдирал с меня пластырь? – Андреа густо покраснела.
– А ты как думаешь? Медсестры под рукой не оказалось.
– Картинка ясна.
– Респираторная депрессия организму на пользу никак не идет, договорились? Что я должен был делать?
– Да я не жалуюсь. Господи, я так тебе признательна.
– Ты чего-то стесняешься. А это глупо.
– Сама знаю. Знаю, что глупо. Просто это чуть больше… чем я обычно позволяю при первом свидании. Я имею в виду раздевание.
Уставившись на дорогу перед собой, Белнэп промолчал. Через некоторое время он спросил:
– Ты по-прежнему ничего не помнишь о похищении?
– Я помню, как прилетела в Ларнаку, помню, как приехала в ту гостиницу на улице Николау Россу. А дальше сплошной черный туман. Наверное, это следствие наркотиков. Длинная мутная полоса, лишь изредка перемежаемая более или менее отчетливыми образами. Быть может, мне это почудилось, но у меня в памяти осталось, как ты меня держишь. На протяжении нескольких часов.
Белнэп пожал плечами.
– Наверное, я до смерти перепугался.
– За меня?
– В чем нет ничего хорошего, сестренка. Хороший оперативник не должен быть ни к кому привязан, – проворчал он. И вдруг к его горлу подкатил клубок воспоминаний. – Так не переставал повторять Джаред.
– Ты полагаешь, Ставрос догадывался, что его ждет?
– Трудно сказать. Ставрос дергал за нитки, но при этом он был в цепких руках своих собственных кукловодов, которые манипулировали
– Посчитав, что от Ставроса исходит угроза.
– Мы с тобой ходили по лезвию ножа, – заметил Белнэп. – Нам на голову должен был свалиться рояль.
– Ну а я рылась в архивах фабрики по производству пианино.
Белнэп в который раз бросил взгляд в зеркало заднего вида, изучая поток машин. Интуиция подскажет, если за ними увяжется «хвост». Он посмотрел на женщину на обочине, которая склонилась, собирая в сумку пустые алюминиевые банки. Наблюдатель? Нет, решил Белнэп, это настоящая бездомная. Для того чтобы добиться таких грязных, спутанных волос, их нужно не мыть по меньшей мере несколько недель.
