«Проблемой, которой не удалось избежать, было смещение функций главных ответственных органов, поэтому делались неоднократные попытки разграничить чисто военные решения (НКВМ или Реввоенсовет), национальное планирование (Госплан), организацию и мобилизацию промышленности (ВСНХ). Но в любом случае, кому бы не принадлежала постановка вопроса, большинство из них рассматривалось и решалось de facto на Политбюро. В наиболее важных случаях Политбюро, от имени Центрального Комитета партии, принимало собственные постановления по обороне. Поскольку всё, что касалось обороны, имело гриф „совершенно секретно“ и выше, считалось неприемлемым знакомить с этими решениями Политбюро даже Центральный Комитет, то есть формально высший выборный орган ВКП(б). Этот факт стоит особо подчеркнуть, так как в существующей литературе часто делаются ссылки на открытые, „подчищенные" постановления ЦК ВКП(б) и Совета Народных Комиссаров (СНК) по вопросам обороны. Реальные же решения в полном объёме остаются вне поля зрения историков до сих пор. Дело в том, что эти решения Политбюро доводились до сведения по частям: каждый руководитель знал лишь свои, стоящие непосредственно перед ним задачи и сведения, необходимые для их выполнения. Строгое соблюдение принципа „need to know" (надо знать — англ.)...»
Короче говоря, когда за дело взялись всерьез, то решения принимала все та же команда, а до прочих они доводились, как говорят военные, «в части, их касающейся». (Ну, а поскольку в информировании всего ЦК была заинтересована разве что иностранная разведка, то его и не информировали.) Мозговой центр Советского Союза находился в сталинском кабинете, его решения оформлялись постановлениями различных властных структур, время от времени он выбрасывал протуберанцы в виде комитетов или комиссий, создаваемых под конкретную задачу. Задачи менялись — соответственно менялись и структуры. Какие-то прекращали свое существование буквально через несколько месяцев, какие-то держались годы и годы. Советское правительство искало организационные формы методом проб и ошибок — и кто его осудит? Кто осудит — тот явно никогда не нащупывал дорогу ночью в незнакомом месте, вооружившись лишь карманным фонариком. «Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны...»
Итак, о бое, то есть о войне. Подлинный противник СССР в грядущей схватке определился в 1933 году — после прихода к власти Гитлера насчет того, с кем придется воевать, никто не обольщался. «Майн кампф» советские лидеры читали.
СССР вышел на финишную прямую в деле подготовки к войне незадолго до окончания «большой чистки» (которую отчасти тоже можно рассматривать как предвоенную меру). Несколько позже началась реформа армии. 2 сентября 1939 года, сразу после начала Второй мировой войны, Совнарком принял постановление, которым увеличивал количество стрелковых дивизий РККА более чем втрое — с 51 до 173. В мае 1940 года постановлением Комитета обороны решено было увеличить численность армии до 3200 тысяч человек, 5 ноября уже до 3750 тысяч. Эту махину требовалось вооружить, а значит, оборонная промышленность должна была работать с опережением, начав проводить мобилизацию уже в мирное время. Собственно, начиная с 1939 года, наиболее важные предприятия становились военизированными, то есть частичная мобилизация промышленности уже началась.
Ведал всеми оборонными делами Комитет обороны при СНК СССР, а вопросами мобилизации промышленности — созданная в мае 1938 года Постоянная мобилизационная комиссия при этом комитете. Таким образом, подготовка к переводу промышленности на военные рельсы началась почти на год раньше, чем армейская реформа.
