Вместо них на это место опустилась троица… Ну, тоже молодых людей, но постарше. Лет тридцати, наверное. Может, тридцати пяти. Только как-то странно одетых. Квашня не сразу понял, в чем разница, а потом сообразил: на даме вместе с модной шляпкой (точно модной: он недавно Агриппину в такой видел!) была надета шелковая кофта с воланами, заправленная в длинную юбку — нынешняя молодежь так не одевается. Ага, еще и туфли с носками! Один ее кавалер щеголял в кепке, которые были очень модными в год рождения Афины — Дуня ему как раз тогда похожую прикупила, долго ей сносу не было. Другой одет был вроде бы нормально, в джинсовый костюм и клетчатую рубашку… Только вот и джинсовые костюмы сейчас носят только дети! Это лет двадцать назад их все подряд таскали.
(Квашня, может быть, и не заметил бы этих тонкостей — но, опять же, визиты к внукам в этом плане очень помогали.)
Неужели тоже омоложенные?
Точно!
Тип в кепке вещал о чем-то, и, когда вся троица чинно расселась рядом на лавочке, не замолчал, а наоборот, как будто усилил напор. И Квашня с удивлением услышал эхо собственных мыслей:
— … Сорок лет трудового стажа! Тридцать лет старшим мастером цеха! И все — коту под хвост! Воры! Жулики!
— Филя, да не ворчи ты, — мирно возразил ему тип в джинсовом костюме. — По-моему, все справедливо. Ты пенсию сколько лет получал-то, почти двадцать? Когда мы детьми были, так долго на пенсии и не жил никто, раньше все загибались!
— Не было такого договора! Пенсия по старости — до конца жизни! — тип в кепке, Филипп, воинственно задрал подбородок. — Получается, зажало государство, что мне положено! Сами жируют там! Жулье! И главное, как по-воровски-то! Программа омоложения, то-се, приходите в вашу поликлинику, вставайте в очередь… А потом оп-па — и все, шиш тебе на постном масле, иди опять горбаться на завод!
— Да ладно тебе, — лениво отмахнулась женщина. — Ну да, они позже закон-то приняли, а программу вперед запустили… Ну и что? Как будто ты бы не захотел молодым и здоровым стать, если бы тебе все заранее обсказали?
— А я бы еще подумал! Лечить от болячек — пусть лечат, обязаны! А чтобы омолаживаться — нет такого закона!
«Надо же, — подумал Квашня с интересом, — оказывается, и такие есть типы, которые сдохнуть предпочтут и в могилку лечь, лишь бы снова работать не идти! Неужели у него государственная пенсия такая хорошая, что он только на нее мог жить? У военных да, хорошая, но заводчане, пусть даже на государственных заводах, еще обычно в частные фонды вкладываются… Или частные фонды тоже выплаты прекращают? Ну, тогда это да, грабеж. Надо бы разузнать…»
У самого Квашни в частных пенсионных фондах ничего не лежало. Он когда-то решил, что если уж откладывать деньги самому, то туда, где ты сам их и контролируешь. Однако тех, кому было проще воспользоваться готовыми решениями, тоже не осуждал.
Дедок в кепке — теперь у Квашни почему-то не получалось называть его мужиком, хоть выглядеть старше он не стал — продолжал рассуждать.
— А все почему? Потому что маги везде появились! Они магам большие тыщщи платят! Мильёны! Вот кто все наши выплаты съел! И омоложение это тоже они придумали! А надо еще посмотреть, что это там за омоложение! Вдруг через десять лет — оп-па, и нету его! Или через пятьдесят!
Между тем двое других, похоже, давно его не слушали. Аполлон упустил начало их разговора, но потом вдруг отчетливо услышал:
— А может, Настасьюшка, ты меня на чай пригласишь? Я бы и глянул, что там у тебя с микроволновкой…
Женщина удивленно поглядела на кавалера, потом хихикнула.
— А что! И приглашу, коли не шутишь… — потом задумчиво добавила. — В аптеку только заглянуть надо по дороге. За этим самым.
— А то ж! — мужчина распрямил плечи и выкатил грудь. — И за тем, и за этим! А хочешь, еще винца можно взять?
— Да ну его, — махнула рукой женщина. — И без него весело.
После чего они встали и, держась за руки, пошли прочь по дорожке. Несмотря на свои немодные носки и кофту, женщина, улыбаясь, выглядела настоящей красавицей. Да и мужчина в джинсовом костюме рядом словно расцвел. Тем более, что скинув джинсовую куртку и понеся ее на плече, он сразу стал выглядеть почти современно! «Почти» — потому что сейчас закинутая на плечо куртка круто не смотрелась, франтоватый жест из старых фильмов теперь таковым не считывался.
Филя в кепке остался на скамейке, недовольно бурча. Кажется, он даже не заметил исчезновения своих спутников!
Тут Квашня сообразил, что он и сам хорош: заслушался, как по радио, и перестал следить глазами за Ракетой! К счастью, пес сам подбежал к нему, радостно взвизгивая, ткнулся ушастой головой в колени — гладь меня, хозяин!
— Ух, вот ты у меня счастливчик, — засмеялся Квашня, почесывая пса за ушами и теребя его складчатый загривок. — Никогда не узнаешь, что такое старость! Пока я жив, по крайней мере!
