Одета старуха была в черную монашескую робу. На костлявых руках бугрились страшные окостенелые мозоли, а нестриженые ногти угрожающе торчали в разные стороны. И если она еще дышала, это было очень трудно заметить.
- Эй! У нас, кажется, начинаются неприятности... - содрогнулся Зеленский, напряженно прислушиваясь к глухим щелчкам наверху.
- Что там стряслось? - прошептал Тэрнер со своего конца люльки.
- Ничего. Оставайся пока на месте. - Он повернулся к Бену. - Знаете что, давайте-ка побыстрее сматывать удочки. Что-то не нравится мне все это...
- Но я сделаю все очень быстро. Прошу вас!
Бен вынул из кармана стеклянный стакан, обернутый носовым платком, и попробовал высвободить руку монахини. Но та сжимала крест с такой силой, словно успела уже прирасти к нему. Бену пришлось просить помощи у Зеленского. Тот нехотя потянул монахиню за руку, и наконец ее левая ладонь соскользнула с металла, Бен расправил пальцы старухи, аккуратно прижал к ним стакан, чтобы остались все отпечатки, а потом снова завернул его в платок и бережно положил в карман.
Неожиданно поднявшийся ветер начал угрожающе раскачивать люльку перед окном.
- Все. Поднимаемся, - сказал Зеленский тоном, не терпящим возражений.
- Ну, еще секунду! - взмолился Бен, доставая фотоаппарат.
- Вверх! - скомандовал Зеленский Тэрнеру.
Тот начал медленно тянуть канат.
Бен наскоро Остановил выдержку и стал щелкать затвором, пытаясь запечатлеть монахиню как можно большее число раз.
- - Вверх! - что есть сил закричал Зеленский и, рванувшись на свой конец люльки, всем телом повис на канате Тэрнер продолжал тянуть свой край люльки вверх - Ну, теперь держитесь покрепче, мистер Бэрдет, - предупредил Зеленский. Но тот, казалось, не слышал его, а продолжал, как сумасшедший, делать снимок за снимком Очередной порыв ветра теперь уже чуть не перевернул всю платформу, и только тогда Бен поспешно сунул фотоаппарат в карман.
- Ладно, поднимаемся, - сдался он. - Только надо же закрыть окно...
- Да к черту окно! Вы что, не соображаете? Мы же сейчас разобьемся! - орал на него Зеленский.
Вдруг Тэрнер указал куда-то наверх.
- Смотрите!
Бен и Зеленский одновременно посмотрели туда, куда указывал Тэрнер.
- Канаты! - закричал бригадир. Правая подвеска на глазах стала ослабевать, будто подрезанная.
- Господи! - Бен покрылся холодным потом. Люлька угрожающе накренилась, прижавшись поручнями % стене дома. Бен вцепился в свободный конец каната.
- Не поможет! - выкрикнул Тэрнер и осторожно двинулся к центру платформы. - Надо прыгать в окно!
Зеленский ухватился за нижний край рамы. Тэрнер едва успел уцепиться за подоконник. А Бен не удержался на ногах и упал. Фотоаппарат вывалился у него из кармана и отъехал к самому краю люльки. Но он пополз за ним и, дотянувшись рукой, сунул его за пазуху.
В это время Тэрнер уже ввалился через окно в квартиру монахини.
- Ребята, скорее! - нервно кричал он.
Зеленский подтянулся и, весь взмыленный, тоже запрыгнул в комнату. Один канат уже лопнул. Крепко держась за край люльки, Бен, дюйм за дюймом, двинулся к распахнутому окну.
Зеленский и Тэрнер высунулись по пояс, пытаясь схватить Бена за куртку и втащить в проклятую квартиру.
Мир перед глазами Бена перевернулся, и теперь он висел над улицей вниз головой. Казалось, асфальт сейчас врежется ему в лоб. А там, наверху, было слышно, как один за другим лопаются канаты.
Наконец порвался последний канат с правой стороны, платформа стала уходить у него из-под ног и повисла вертикально. Теперь она держалась лишь на остатках левой подвески. Откуда-то неслись крики, но Бен их уже не слышал. Он вцепился в последний спасательный канат на высоте десяти этажей над землей.
- Попробуйте раскачаться! - крикнул ему Зеленский. Бен попробовал лезть по канату вверх, но он был слишком тонким и впивался ему в ладони, разрывая их в кровь. А тело, казалось, становилось тяжелей с каждой секундой, будто наливалось свинцом.
Ветер беспощадно хлестал в лицо. Он в ужасе смотрел то вниз, то наверх и видел, что последний канат тоже начинает ослабевать.
- Помогите! - взмолился Бен. , Но ни Зеленский, ни Тэрнер уже ничего не смогли сделать.
- Подтягивайтесь! - кричал над годовой Зеленский. - Сильнее!
Бен сжал канат с такой силой, что на глаза навернулись слезы. А внизу под собой он увидел, как в квартире у Вудбриджей зажегся свет.
Наконец последний крепежный блок развалился и платформа с диким лязгом грохнулась оземь, пролетев все девять этажей.
В квартирах стали зажигать свет.
Бен с выпученными от ужаса глазами начал раскачиваться на последнем канате, как Тарзан на лиане. Зеленский и Тэрнер тянули руки, пытаясь схватить его. Наконец Бен качнулся так сильно, что буквально влетел в объятия Зеленского и вместе с ним повалился на пол в квартире монахини. Он был не в силах пошевелиться; все его тело тут же беспомощно обмякло, и начала бить крупная дрожь.
В квартире было темно, но Бен заметил, что кроме стула, на котором сидела монахиня, никакой другой мебели здесь вообще нет.
