- Я люблю свою дочь больше жизни, - продолжал хозяин дома. - Она единственное, что у меня осталось. Моя жена умерла, когда Энни еще была совсем крошкой, и я воспитывал ее сам. Поверьте, мистер Бэрдет, она всегда была чудесным ребенком, нежной и любящей дочерью, и выросла милой и доброй девушкой. И очень красивой... У нее, наверное, во всем мире, не нашлось бы врагов и завистников. Вы представляете, как все это на меня подействовало? Трудно объяснить... Словно кто-то залез ко мне внутрь и вывернул наизнанку всю душу. Лучше бы она погибла тогда! Я бы просто повесился, и теперь все уже было бы закончено...
- Не надо так говорить, мистер Томпсон, - попробовал утешить его Бен.
- Да бросьте вы! - с отчаяньем махнул рукой Томпсон. - Это я уже слышал. Я знаю - надо притворяться, будто ничего и не случилось... Перенести все это в самый дальний уголок подсознания... Забыть о том, что я не спал спокойно уже Бог знает сколько ночей подряд. Забыть, что моя дочь превратилась в настоящего зомби!.. - Он нервно встряхнул головой. - Не обижайтесь на меня, мистер Бэрдет, но я уже привык к подобным советам... Мне твердили об этом буквально все - терапевты, психологи, психиатры и даже полицейские. Все они как один говорили именно это. Но, разумеется, более красноречиво, чем я попытался вам передать.
Бен опустил глаза, чувствуя себя готовым провалиться сквозь землю. Он всем сердцем жалел этого несчастного отца. Но еще больше он жалел сейчас самого себя.
- Мистер Томпсон, мне очень трудно говорить, и я хочу, чтобы вы знали это... Но вместо того чтобы впадать в отчаяние, давайте лучше попробуем объединиться. Я знаю, что пришлось пережить вашей дочери. А вы знаете мое положение... Если же по телефону что-то было вам непонятно, я с радостью перескажу все сейчас.
Томпсон напрягся.
- Нет-нет, вы объяснили все очень толково.
- Мне приходится жить в постоянном страхе, - продолжал Бен. - И я уверен, что ваша дочь встретилась тогда в горах именно с той самой монахиней, сестрой Терезой, которую должна сменить на посту моя жена-Томпсон чуть заметно кивнул.
- И если мы действительно установим, что это одна и та же монахиня, то придется поверить и во все остальное, что рассказал мне покойный детектив Гатц. А тогда.., станет возможным все.
- Что же именно? - взволнованно спросил Томпсон.
- Пока я и сам не знаю... Но что-то точно произойдет. Может быть, мы сумеем разыскать священников, участвующих в заговоре... Мы доберемся до самых верхов католической церкви. И тогда можно будет обратиться в ФБР, в газеты, к Генеральному прокурору...
Томпсон удивленно поднял брови.
- Что вы такое говорите, мистер Бэрдет? Обращаться к этим людям за помощью? Позвольте, я вам кое-что расскажу... С того самого дня, как мою дочь нашли на той проклятой поляне, все - и полиция, и газетчики, и прокурор начали тыкать в нее своими грязными пальцами, осуждая за то, что она оказалась неспособной постоять за себя. Если угодно, я могу показать вам целый ворох статей, от которых любому нормальному человеку просто стало бы тошно. А окружной прокурор даже пригрозил, что начнет над ней суд по обвинению в убийстве.
- Да вы шутите! - не веря своим ушам, произнес Бен.
- - Вовсе нет, - грустно ответил мистер Томпсон. - Там ведь не нашли ни отпечатков пальцев, ни других следов, подтверждающих присутствие кого-то постороннего, кроме Энни и Бобби Джо. И этого оказалось вполне достаточно, чтобы обвинить во всем Энни. Бен покачал головой.
- Скажите, а она была.., в здравом рассудке, когда ее привезли с гор?
- Временами да. Но в основном - нет. - Он тяжело вздохнул. - Потом ее состояние очень быстро начало ухудшаться... И власти, конечно, со своей стороны, сделали для этого все возможное, не пытаясь даже поддержать бедную девочку.
- А что считают врачи? - спросил Бен. Томпсон неопределенно пожал плечами.
- Они и сами тут ни черта не понимают. Сначала сказали, что у нее стал развиваться психоз. Потом решили, что это физическое заболевание, затем - и то и другое вместе. Но ни один тест этого не подтвердил. Честно говоря, я их уже давно сюда не пускаю - все равно никакого толку.
- Я вас понимаю, - посочувствовал Бен, облизнув пересохшие губы. Простите, у вас не найдется немного воды?
- Да-да, конечно! - тут же засуетился Томпсон, пошел на кухню и вскоре вернулся с полным стаканом. Бен отметил про себя, что ступает он очень тяжело, несмотря на свою стройную, даже атлетическую фигуру. Видимо, эмоциональное потрясение подорвало и его физические силы.
Бен сделал несколько глотков и, отставив стакан на журнальный столик, вынул из папки фотографию Элисон Паркер.
- Вот это и есть та самая Элисон, - объяснил он. - Снимок передал мне детектив Гатц. Томпсон молча кивнул. Потом Бен передал ему фотографию монахини.
- А это я снял сам пару дней назад. Томпсон медленно и внимательно разглядывал снимки. На лице его выступили капельки пота.
- Гатц был убежден, что это одна и та же женщина. Я тщательнейшим образом сравнивал фотографии, но все равно не могу быть уверенным на все сто процентов. А вы как считаете?
