В гардеробной графа царил идеальный порядок. Красивая светлая мебель, большие окна, мягкая кушетка на изящных ножках, ковры. Ничего необычного. Кроме мертвого тела на полу.
Дворецкий лежал рядом с большим комодом, в котором, судя по выдвинутым ящикам, располагались перчатки. Лежал на спине, широко раскинув руки и уставившись открытыми глазами в потолок.
— Никаких следов борьбы в помещении, — отметила Дана.
— Ран тоже не вижу, — добавляет барон, склонившись над телом.
— Окна закрыты, замки не повреждены, — сообщаю я, беглым взглядом осматривая все возможные пути проникновения потенциального преступника в покои графа. — Через камин исключено — решетка закрыта, и запор наброшен. А он отрывается только изнутри, руку сквозь неё не просунуть, — добавляю следом.
— Что-то не так… что-то не то… — бормочет в тревоге Дана. Ее взгляд скачет по стенам и потолку. Что ей там не понравилось? Она в дальнем от меня углу, рядом с дверью в спальню графа.
Дворецкий лежит прямо в том месте, где, по идее, должен переодеваться граф, судя по расположению козетки, комода и зеркала. Совпадение? Вряд ли…
Тревога Даны передается мне. Магичка — не кисейная барышня, и попусту не будет панику поднимать. Чую, дело пахнет жареным. На всякий случай подхожу к Дане поближе. Рука машинально тянется к мечу, хотя нет тут никакой угрозы — в покоях тихо, как на погосте.
— Да можешь ты не вертеться? — взвивается Дана. — Не двигайся! Не двигайтесь, барон! Здесь что-то не так…
Я так и замираю на половине шага. Ладно, пусть поработает. Магичка свое дело знает… Если тут есть какое-то колдовство, то Дана разберется.
Барон тоже распрямляется и замирает рядом с убитым.
Просто так стоять как истукан неинтересно, и я продолжаю шарить глазами по комнате.
Хорошие у графа покои, я бы тоже так жил — светло, уютно, тепло. И целая комната только под одежду. Даже зеркало с человеческий рост — я скользнул глазами по вычурной раме здоровенного зеркала, отметил про себя, что небольшая щетина придает мне зверский вид. И уже собрался изучать комнату дальше, как вдруг… увидел в отражении чудовищно распахнутые глаза барона — они были совершенно черны от невероятно расширившихся зрачков. Лицо барона выражало беспредельный ужас и застыло в немой маске.
Я стоял практически за его спиной и мог проследить направление взгляда. Именно в зеркало и глядел барон. Совершенно очевидно, что за таким красноречивым взглядом последует только одно — смерть. Что уж там мог разглядеть Эспин, не представляю, только я ничего такого не вижу. Может, это и не зеркало вовсе? Но рассуждать мне было недосуг. Я уже буквально слышал, как из горла барона рвется крик, с последним звуком которого из Эспина уйдет жизнь.
Видимо, так и умер дворецкий. Кому как, а мне кажется, что два покойника в день — это уж чересчур. Что бы вы, господа преступники, ни задумали — хрен вам. Обломаетесь вы сегодня… а дальше — посмотрим еще, чья возьмет…
Все эти мысли проскочили в голове в одно мгновение. Я еще думал, а ноги уже оттолкнулись от пола, и я прыгнул в сторону застывшего перед зеркалом барона. Краем глаза я увидел разворачивающуюся в нашу сторону Дану.
— Зеркало! — по-моему, ору я ей. Или мне это только кажется? — Бей его!
В прыжке я подмял под себя Эспина, и мы кубарем летим по полу, а сверху на нас сыплются брызги стекла из разбитого магичкой зеркала. Чем-то она по нему шибанула так, что всю комнату засыпало осколками, причем не только зеркала… по-моему, так ещё и часть стены разнесло…
Барон полулежал на кушетке, положив на голову здоровенный кусок льда, чтобы хоть немного уменьшить шишку, которую схлопотал при падении на пол. Никаких других повреждений, к счастью, Эспин не получил, хоть я и плюхнулся на него своим немалым весом, когда сбил его с ног.
Мы с Даной отделались небольшими царапинами от осколков зеркала, и в полное расстройство пришел мой "парадный" камзол — вот, пожалуй, все наши потери за сегодняшнее утро. Повезло некоторым… не успел я доспехи надеть… десяток кило к весу прибавилось бы…
— Я в порядке, госпожа Дана, — отбрыкивается от магички пострадавший. Та пытливо смотрит барону в глаза, пытаясь обнаружить в них малейший намек на какие-либо отклонения от нормального состояния.
— Да, скорее всего, это так. С разрушением заклятия отражения весь вред от него исчезает, если вмешательство происходит вовремя, — кивает магичка.
— А у нас … гм… вмешательство… того… вовремя произошло? — с небольшой тревогой в голосе интересуюсь я.
Лицо барона тоже выражает живой интерес. И я его хорошо понимаю. Пока пострадавшего тащили в кабинет, он всё порывался что-то выяснить, отдавал какие-то распоряжения… словом, мешался — и очень сильно. Пришлось гаркнуть на лакеев, чтобы они быстрее тащили его милость, да побыстрее вызвали бы лекаря. Плохо же человеку, бредит… неужто непонятно?!
А Дана немного подзадержалась, расспрашивая слуг графа. И поэтому в кабинете появилась с небольшим опозданием, когда барона уже устроили на кушетке и по моему приказу положили на лоб срочно притащенный из подвала лёд.
