Когда бутыль летит на прежнее место, Вика поворачивается и смотрит на него взглядом, который Вадим каждый день видит в зеркале: это тяжёлый и бессильный взгляд человека, неспособного что-либо исправить и которому остаётся только смириться с тем, что случилось. Однако быстро понимает, что это лишь отголосок тех чувств, что когда-то были в ней, а теперь они существуют лишь воспоминанием. Потом она снова отворачивается к окну, давая ветру возможность играть с её волосами.
— Мой брат сломал шею на турниках прямо на моих глазах, — рассматривая проносящиеся мимо деревья, с небольшими паузами говорит Вика.
Вадим начинает напрягать слух, чтобы ничего не пропустить.
— Врачи ничего не смогли сделать. Они никогда не говорили, сколько ему осталось, и каждый день был для нас как последний. На восемнадцатый день я впервые увидела его. Он долго улыбался мне. А потом просто закрыл глаза и ушёл. Я знаю, каково тебе. И каково будет твоей сестре, когда она очнётся. Ведь это из-за меня он полез на те турники.
В машине воцаряется напряжённая тишина. Вика молчит. Вадим не в силах что-либо сказать после горького доказательства того, что она действительно понимает его состояние.
— Прошлое — это прошлое, — продолжает она, не давая ему время обдумать услышанное. — И его уже никак не изменить. Но знаешь…
Вадим отвлекается от дороги и смотрит в её голубые глаза.
— Ты всё ещё можешь изменить своё будущее. Научиться жить по-новому. Так, чтобы ваша мама, на том свете, не переживала за вас с сестрой. И знаешь… что бы ни выяснилось, когда твоя сестра очнётся, постарайся не делать её во всём виноватой.
Он понимающе кивает, соглашаясь с последними словами, ведь уже давно самостоятельно пришёл к аналогичному решению. Что бы ни случилось в тот день и ни стало причиной аварии, ему нет смысла винить сестру — и без его озвученных или безмолвных слов она уже настрадалась на пару жизней вперёд. Всё, что Вадим сейчас хочет, так просто обнять свою малышку и почувствовать на себе её объятия. Начать жить по-новому он не может без Сони. Для него это кажется лицемерием, которое осквернит память о матери сильнее его нынешнего поступка. Он дождётся сестрёнку, восстановит её здоровье, а там они как-нибудь справятся вместе.
Ему больше не хочется говорить, а окружение и словно бесконечным лес уже не кажутся ему такими же потрясающими и зачаровывающими, как несколько минут назад. Теперь он видит упущенную возможность. Событие, способное остаться в их с сестрой памяти ярким воспоминанием о совместной поездке втроём, но так и не случившееся. Буйная и густая растительность по обе стороны дороги и небо видятся ему издевательски яркими, вычурными, возвращая ощущение нереальности всего случившегося с ним. Вадим закусывает губу и терпит боль, желая наконец-то проснуться. Однако вместо столь желанного он чувствует во рту кровь, а у обочины видит большой белый крест из камня. Считая увиденное совпадением, он проносится мимо.
Почти сразу за крестом он замечает дорожный знак «Шапсугская», в то время как вокруг ни намёка на цивилизацию в принципе, лишь гравийная дорога, что уходит в лес слева от асфальтового полотна. Навигатор подсказывает ему, что нужно ехать дальше. Убрав ногу с педали газа, Вадим читает надпись на самодельном билборде возле дороги — «Берегите лес от огня!» и сразу за небольшим поворотом видит начало самой станицы.
— Второй поворот налево и потом прямо, — просто, словно голос навигатора, подсказывает ему Вика, будто разговора ранее вовсе не случилось.
В указанном ею направлении, чуть в стороне от дороги и вдоль неё проходит первая станичная улица из нескольких широких дворов. Новизна домов свидетельствует о молодости района, лишь пара построек явно советского времени, о чём подсказывает старый, бледно-оранжевый кирпич. Как он и ожидал, ему не удаётся увидеть людей на улице, лишь пара машин одиноко раскаляется под полуденным солнцем. Следуя подсказке и отключая ставший ненужным навигатор, Вадим понимает причину, почему Вику навязали ему в попутчицы — сам бы он долго блуждал по станице, расспрашивая редких встречных о местонахождении нужного ему адреса, а она явно не в первый раз здесь. Сбросив скорость, он плавно съезжает с асфальта, и под колёсами ауди начинает шуршать мелкий гравий. Опять по подсказке он едет прямо, заезжая в проулок впереди между высокими заборами из профнастила разных цветов, а затем останавливается, сосредотачиваясь.
Прошедшие минуты после обрыва разговора помогли ему собраться с мыслями и кое-что понять. Вика не Катя, которая вправляла ему мозги грубой силой, за что он благодарен той. Слова новой знакомой стали для него последним толчком для принятия реальности случившегося с его семьёй. Он зарекается перестать кусать до крови нижнюю губу, оправдывая нездоровую привычку глупыми, даже ребяческими попытками проснуться и вырваться из реальности. Надежда, что всё случившееся жуткий кошмар покидает его.
