На пару секунд Майкл рассветает новой улыбкой, да такой, что Вадим начинает чувствовать себя глупым и несмышлёным ребёнком. Не захотев играть в угадайку, он переворачивает файл с фотографией девушки. Следующие две страницы встречают его коллажами дома, внешний вид которого заставил его мысленно присвистнуть. На двух стандартных листах А4 вмещается не только детальная информация, но и фотографии внутри и снаружи строения. Вадим по достоинству оценивает экстерьер с интерьером просторного и светлого дома. Майкл молчит и ждёт, пока мимо них пройдёт пара человек, а потом даёт ответ на вопрос:
— Последние двадцать четыре года я работаю на родителей сестёр в качестве дворецкого.
— А заодно занимаетесь и подбором персонала, как вижу, — хмыкает Вадим. — А родители что? Хоть в курсе этого разговора?
— Уверяю Вас, они только «за». Так вот, — Майкл слегка хлопает в ладони, привлекая его внимание. — В Ваши обязанности будет входить охрана и содержание Ани в отдельном доме. Стирка, готовка, уборка — всё на Вас. По факту, если согласитесь, Вы подпишите действительный договор домработника на три месяца, а с нынешней работы, боюсь, Вам придётся уйти. Два выходных в любые дни недели по Вашему желанию, так что сможете навещать сестру. По поводу нынешней работы можете не переживать. У Мельниковых тесное сотрудничество с ЧОП «Алмаз», так что после завершения договора Вы сможете вернуться на прежнюю должность. Оплата авансом, раз в неделю по тридцать пять тысяч…
— Как-то много, — заглянув в глаза Майклу, Вадим прерывает его диалог. — Больше ранней суммы.
— Сюда также входит отдельная плата на повседневные расходы и всё, чего захочет Аня. По бумагам и на деле всё оплачивается Василисой. Никаких махинаций. Всё просто, чисто и прозрачно. Вопросы?
Слова застревают у Вадима в горле, когда мимо них проходит мамочка с детворой под руку. Споря, двое малышей лет пяти пытаются договориться, на каких аттракционах они будут кататься. Вадим пару секунд с греющей душу ностальгией провожает весёлое семейство. Его взгляд ускользает от них, гуляет по асфальтированному тротуару, а он вспоминает, как сам водил Соню в тот парк на её пятый день рождения, пока мама безвылазно работала.
— Вадим?
Он вздрагивает и понимает, что с глупой улыбкой пялится куда-то в сторону от семейства. Мгновение, и он возвращается обратно к диалогу.
— Зачем девчонке телохранитель?
— Два дня назад Аню попытались похитить во время прогулки, — начинает Майкл. — Действовали неумело, поэтому прохожим удалось её отбить.
— В полицию заявляли? — спрашивает Вадим.
— Там отказались принимать заявление. Свидетелей не нашли, следов сопротивления нет, а какие-либо приметы она не запомнила.
— Угрозы до этого были? Рабочие версии есть? — Вадим задаёт новый вопрос, переворачивая файл в папке и смотря прямо в глаза американцу.
— Угроз не поступало. Было несколько версий, но ни одна не подтвердилась. Собственно, фундамент её проблем сейчас в Ваших руках, — Майкл хмуро и с явной неохотой кивает в сторону папки.
Вадим углубляется в длинный текст. После ночи в больнице ему туго даётся подобного рода информация, но он понимает общую суть. На бумаге кратко и информативно оформили список проступков потенциальной клиентки, которые, обычно, стараются держать подальше от чужих глаз. Тут и громкие высказывания в социальных сетях на резонансные темы, и неоднократное провокационное поведение на различных мероприятиях, и езда на машине без прав, мелкое хулиганство…
— Что? — тянет Вадим, когда мозг переваривает содержимое последнего пункта в списке. Но он ему не верит, а потому перечитывает заново:
«06.06.20.
В 21:07 Анна украла ключи от внедорожника старшего брата и покинула ресторан «Белые барханы» (данные с камер).
В 21:15 В отделение полиции поступил звонок об аварии на улице Старокубанской.
В 21:24 Прибывшая бригада СМП констатировала смерь Радовой Н. А. (33 года) и тяжёлое состояние Радовой Н. С. (6 лет).
В 22:03 Анну оформили в ЦВСНП. В 22:12 её передали отцу.
09.06.12. Радова Н. С. скончалась в реанимации ДККБ после повторной остановки сердца.»
Вадим начинает судорожно вспоминать последний вторник. И ему это удаётся. Он был в тот момент в палате, но Катя вытолкала его, когда у одного из детей остановилось сердце. Вместе с ним вытолкнули и отца того ребёнка.
Вадим тогда просто стоял возле стены недалеко от входа в отделение, слепо таращась перед собой, пока за дверями искалеченное тельце покидала жизнь. Врачи проносились мимо него то в одну сторону, то в другую, но чаще всего туда. Минут через десять по обрывкам доносившихся разговоров он понял, что врачам не удалось вырвать девочку из костлявой руки Смерти. Понял не только он. Коридор медленно заполнил едва слышный вой отца, который всё это время сидел на полу у самой двери в отделение.
Этот звук оказался куда страшнее его фантазий и обрывков диалога врачей вместе взятых. Скоблившая саму душу боль и чужое отчаяние проникали в него через кожу, сквозь каждую пору, а потом начали разрывать изнутри.
