Наша кухня неуловимо изменилась, расширилась, изогнулась в причудливую фигуру. Я чувствовала её неестественность и потому понимала: это очередной сон. Опять переношу эмоции из реальности в сновидения.
За окнами расцветал алый рассвет, такой яркий, что почти слепил, жег глаза, врываясь сквозь полупрозрачные занавески.
Марк сидел за пустым столом, а я мялась в дверях, не понимая, как тут оказалась.
– Ну и чего ты взбеленилась? – вопросил он лениво. – Ожидала, что я так легко соглашусь на рабство? Смирюсь со своим положением?
Сейчас он разговаривал нормально, и шрамы не зажигались огнем. Если бы не плывущие стены кухни, которые то сужались, то вообще исчезали, то появлялись вновь, могло бы показаться, что всё взаправду.
– Но зачем убивать себя? – Нависла над ним, скомкала салфетку, чтобы чем-то занять руки. – Зачем меня в чем-то обвинять? Ты думаешь, я тобою пользоваться собиралась или что?
– Ничего я не думаю. – Мужчина поднял на меня взгляд из-под нахмуренных бровей. – Просто не могу понять тебя. Раскусить. Не верю, что ты хочешь помочь.
– С чего такие умозаключения? – спросила раздраженно. – Я тебе зла не желаю и согласна дать свободу.
– Это не свобода, – перебил он, поморщившись. – Свободное перемещение, но я останусь твоей собственностью.
– Да что за чушь! Уезжай на другой конец страны, занимайся чем угодно, хоть имя поменяй. Ты в документах вообще безымянным числишься. Буду я тебя искать на краю света.
Марк изогнул бровь, будто не доверяя моим словам, но заинтересовавшись ими.
– Слабо верится. Впрочем, посмотрим, как сложится жизнь. Ты заплатила за меня чем-то дорогим, я прав?
– Нет, – резче, чем требовалось.
– Значит, прав. Ну и зачем? Какая разница: угроблю я себя добровольно или уйду незнамо куда? Ты просто так рассталась с какой-то ценной вещью. Ради непонятно кого.
– Имею полное право на маленькое самодурство.
Над нами повисло молчание. Тяжелое, оно сдавливало легкие. Хотелось говорить и одновременно понимала – не о чем.
– Что ты делал в шахтах? – с робкой надеждой, вдруг ответит хотя бы во сне.
Ну-ну, размечталась.
– Если бы я знал. – Уставился в стену и говорил монотонно, с единой интонацией. – Ничего не помню. Вообще. В голове пустота.
– И как меня душил? – коснулась шеи.
– Смутно.
– Хотя бы о себе расскажи, – уже не просьба, но ещё не приказ.
– Ничего не помню, – повторил всё с той же легкостью.
– Врешь.
– Кто я такой, чтобы лгать хозяйке. Я же слабак. Так ты сказала вроде бы? – а у самого в глазах пляшут демоны.
