Страж для невезучей леди полностью

Но сейчас, в присутствии моего стража, эти слова резанули до мяса. Казалось, что я вся такая неправильная страшила, которая даже девушкой быть не умеет.

Неспроста мне матушка пишет жалостливые письма, смысл которых един: «Когда уже ты выйдешь замуж и порадуешь меня внуками?»

Возможно, что никогда.

– Рада за тебя. Обязательно загляну в мастерскую полюбоваться, – произнесла тоном, которому меня учили гувернантки: с легкой прохладой, которая выдает в тебе представителя знатного рода.

Мы разошлись, и я надолго застряла в ванной комнате, где смывала усталость прошедшего дня. Мысли перебирала, отсеивала ненужное как шелуху. Сомнения, домыслы, опасения.

Память об усмешке, скользнувшей по губам моего стража, кольнула в груди.

Так, надо вылезать, пока окончательно не сварилась в кипятке. Завернутая в халат, с полотенцем на влажных волосах, я вошла на кухню, чтобы выпить перед сном воды.

На лежанке никого не оказалось.

Куда делся Марк?!

Неужели опять…

Дурное предчувствие сковало по рукам и ногам. Но, хвала богам, вешаться сегодня никто не планировал. Марк обнаружился во дворе. Он сидел под молоденьким еще дубом, высаженным хозяйкой квартиры. В лунном свете черты его лица плыли.

Недвижимый. Спокойный.

О чем он думает?

Почему так хочется присоединиться к нему, присесть рядом и просто молчать?

Я надолго прилипла к открытому окну, но не стала выходить, чтобы не разрывать его покоя. Накрапывал мелкий дождь, что не смущало мужчину.

Вдруг Марк обернулся, словно почувствовал мой назойливый взгляд. Глянул с ухмылкой.

Я отпрянула от окна, задернула шторы, якобы этим и собиралась заняться. Нет, я не подглядывала. Не рассматривала острые черты. Не пялилась.

Да и вообще. Имею полное право выглядывать в собственное окно!

Почему сердце-то так молотит?..

Разумеется, этой ночью лабиринты сна привели меня прямиком во внутренний дворик. Теплая ночь лукаво щурилась, подмигивая тысячами звезд. Молоденький дуб так разросся, что его невозможно было обхватить обеими руками.

Я осмотрелась, но Марка рядом не наблюдалось. Если учесть, что последние ночи мы провели «вместе», его отсутствие казалось противоестественным. Что-то внутри даже ждало этих встреч, во время которых мы почти нормально общались, и меня отпускало стеснение.

Прикрыв веки, я позволила себе расслабиться.

– В твоих снах всё какое-то искаженное, – донесся полный ехидства голос. – Чем тебе не угодил реальный размер дуба?

Я присмотрелась. Дерево вымахало ещё сильнее и, казалось, могло кроной зацепиться за облака. Такая махина, на которую не взобраться, с которой не спуститься.

Марк стоял в метре от меня, в той самой синей рубашке с привычно закатанными рукавами, только руны по её кайме сейчас сияли серебром, словно вышитые драгоценными нитями.

– Чего ты вечно бухтишь? – смело спросила я, не боясь заглядывать ему в глаза.

Сознание спутано, и легкость пьянит. Я не ощущала робости, мой язык не прилипал к нёбу при общении с Марком. Да и чего мне страшиться? Собственных фантазий? Ведь это не реальность, а в своих сновидениях я могу делать то, что вздумается.

– Прикажешь заткнуться? – спросил, приближаясь. – Ты же госпожа, ты вообще можешь запретить раскрывать рот под угрозой наказания. Буду молчаливым рабом, покорным и послушным.

– Что-то сомневаюсь. Для покорного раба ты очень уж своенравный, – отбрила я.