— По сути, ты теперь никто, — резко оборвал меня Дикус. — Иссилированные приравниваются к мертвецам. Так что если вдруг чудо случится и мы выберемся из этого мира, то, можно сказать, восстанем из мертвых. — Он подошел ко мне, я приподнялся с пенька, но Дикус жестом приказал не двигаться. Протянул руки и положил ладони мне на голову. — Ты умеешь открывать проходы в другие вселенные?
— Да.
— Насколько сложные?
— Первого и второго порядка.
— Для ученика — не так-то плохо, но для стража границ — маловато.
— Мой наставник не успел всему обучить.
— Что с ним случилось?
— Его убил Темный.
— Ясно. — Мастер над порталами убрал руки и вернулся к столу, взял деревянную табличку и принялся на ней что-то писать. — Норон сказал, что в тебе уживаются две сущности: Темный и Светлый. Последний передал тебе Светоч, верно?
— Да.
— В твоей ауре я не вижу их присутствия. А чего я не вижу — с тем не могу работать. Ты умеешь связываться с ними?
— Не пробовал. У меня были видения несколько раз, где я ассоциировал себя с дремоавцем, а однажды даже присутствовал на дискуссии Темного со Светлым. Но это всегда происходило спонтанно.
— Я научу тебя погружаться в свою душу. Ты должен будешь вытащить обоих наружу и показать мне Светоч. Только так я смогу работать.
— Понятно. И когда приступим?
— Прямо сейчас. — Дикус поднял со стола деревянную тарелку с зеленым содержимым и подошел ко мне. — Возьми щепотку этого порошка, вотри в десна и положи под язык.
Я сделал, что он просил. Порошок оказался совершенно безвкусным.
— А теперь повторяй за мной. Гхона мурт'ха шигу ниил.
— Гхона мурта шигу нил.
— Выдерживай правильное произношение.
— Зачем? Что это за язык?
— Это гаан, язык древних друидов из моего мира, Альтеры. Их магия очень сильна, а это заклинание поможет тебе погрузиться в транс и обратиться лицом к своей душе. Повторяй слово в слово. И попытайся расслабиться, как при медитации.
Я произнес текст, стараясь придерживаться правильного произношения.
— Повтори еще несколько раз.
Я повторил, параллельно погружаясь в медиативный транс. Мир начал отдаляться, веки потяжелели, но я, тем не менее, продолжал проговаривать слова. Голова закружилась, и я потерял связь с реальностью.
Я оказался на обширном поле, засеянном невысокой травой. Впереди, в отдалении, виднелись зеленые холмы, утопающие в сизом мареве. Позади — покатая низина с одинокими деревцами. Надо мной распростерлось голубое небо с множеством мелких облаков. Ветер ерошил волосы и обдувал лицо. Дышалось легко и свободно.
Я не помнил, как здесь оказался. Знал лишь, что должен быть здесь.
И тут я увидел, что ко мне приближается конь. Белый, как свежевыпавший снег. Резво скачет. Белоснежная отливающая перламутром грива развевается на ветру, как маленький парус. И, по-моему, у него что-то торчит из головы. Да это же рог! Длинный и прямой, как клинок. Блестит на солнце, подобно зеркалу. Это не лошадь, а сказочный единорог.
Он подбежал ко мне, остановился, громко фыркнул, стал кивать и бить передним копытом, взрывая землю и откидывая в стороны мелкие комья вместе с травой.
Я отступил на шаг, выставил руки ладонями вперед и сказал:
— Спокойно, приятель, спокойно.
Единорог вскочил на дыбы и заржал. Рог сверкнул, подобно выскочившему из-за туч солнцу, и я услышал голос:
— Я вижу, ты пришел за ним.
— Да.
— Ты уверен, что готов познать его?
— Да.
— А ты понимаешь, что твой разум недостаточно крепок для этого?
— Он крепок как никогда.
— Нет. — Единорог замотал головой, выбивая передним копытом пыль. — Ты можешь погибнуть. Сначала ты должен укрепить свой разум.
— Как его укрепить?
Но сказочный конь не успел ответить. Его накрыла огромная тень. Сверху раздался громоподобный рев. Я поднял голову и увидел стремительно снижающегося черного дракона. Его крылья, колышущиеся на ветру, как огромные паруса, растопырены в стороны. Пасть, полная острых зубов, разинута. Чешуя блестела на солнце, словно намасленная кольчуга.
Дракон приземлился рядом с нами, вонзив когти в землю и сложив крылья за спиной. Из его пульсирующих ноздрей вился дым, в красных глазах пылал жар.
— Ты должен развивать свою душу, наполняя ее энергией, — пророкотал он и выпустил в небо струю желтого пламени.
Я в ужасе отступил на шаг, едва держа себя в руках. В глубине души я понимал, что ни дракон, ни единорог мне ничего дурного не сделают, но инстинкт самосохранения дал слабину.
— А вы, я вижу, подружились, — сказал я.
— Да, мы пошли на примирение, — прогремел дракон, единорог согласно закивал и вновь забил копытами.
— Теперь ты должен примириться с нами. С двумя частями своей души, — добавил сказочный конь. — Только так тайна Светоча полностью откроется тебе.
— Но как долго мне развивать душу, ведь времени остается все меньше и меньше?
— Ты почувствуешь, — сказал единорог, громко фыркнув и мотнув головой, белоснежная грива пошла волнами по его шее.
— Когда придет время, мы поможем тебе, — пророкотал дракон.
