В первый день по прибытии был устроен большой приём в нашу честь. Все офицера стражи, на наше несчастье, обязаны были присутствовать на нём. При полном параде. Потому мы извлекли из баулов парадные мундиры - мой был с иголочки, ни разу его не надевал - и отдали их служанкам, чтобы привели в порядок.
Приём давали в большом зале, с окнами от пола до потолка, так что днём его не надо было освещать факелами. Стены между окнами были украшены традиционными гобеленами со сценами на охотничью и батальную темы. Собственно, около одного такого мы - офицеры стражи - и остановились. Приём, сам по себе, был весьма интересен. Не было традиционного длинного стола, поставленного в виде буквы "Т", где во главе восседал монарх и его приближённые, вместо него по зале расставили множество маленьких столиков с едой и вином, гости ходили меж них, выбирая, что им нравится, и беседовали о чём-то, прямо не отходя от столиков. Вот мы и оккупировали один такой, заняв стратегическую позицию и перехватывая слуг, следящих за тем, чтобы столики никогда не пустовали.
Однако это была только прелюдия к настоящему приёму. Спустя где-то четверть часа через большие, в рост человека, двери вошёл церемониймейстер с украшенным резьбой жезлом. Он трижды ударил им об пол и провозгласил:
- Господа гости, прошу пожаловать!
Тут же двери, через которые он вошёл, распахнули два здоровенных гвардейца, стоявших с другой стороны, и мы прошли во вторую залу. Хоть она и мало отличалась от первой, здесь был и стол буквой "Т", и стулья с выгнутыми спинками, и трон с высокой спинкой во главе. На троне, конечно же, восседал король, близ него - герцог Лотензак и ещё некоторое количество представителей высшей знати, там же и обер-канцлер. Нас, офицеров стражи, усадили вместе с чиновниками, достаточно близко к поперечине, где стоял королевский трон. Весьма почётное место, если я не ошибаюсь.
Но прежде чем все расселись каждого из нас, офицеров стражи, представили королю.
- Вот это гигант! - восхитился король, панибратски хлопая по плечу Илью. - О тебе я, кажется, слышал от Лотензака, - это уже мне. - Он называл тебя, сэр Галеас, героем Эмона. Что это за история? - Я лишь вежливо кивнул и сослался на герцога, в том духе, что он знает об этой истории существенно больше меня. Король Пелиам не стал настаивать, перенеся всё внимания на Марселя и Кариэля.
После представления был, собственно, самый обычный пир. Мы успели основательно наесться в предыдущей зале, а потому на все блюда, заваленные деликатесами, каких не то, что на границе, я и в раубриттерские времена не пробовал, даже не видел, да что там - и не слыхал о таких, смотрели без особого интереса. К вину также остались равнодушны, но тут уже прямой приказ обер-канцлера - пить как можно меньше, оставаясь в рамках приличий. Весьма сложное задание, надо сказать. Потому что тосты провозглашали часто, и многие из тех, что пить надо исключительно до дна, вроде "За короля" иди "За Теренсию" или "В память ушедших". К тому же, никаких иных напитков, кроме вина разных сортов и урожаев здесь не было, даже пива или медовухи, почитавшихся простонародными и потому никак не подходящими для королевского приёма. А водой в чашах с розовыми лепестками тут только руки полоскали.
- У вас, на границе, что же не принято пить вовсе? - удивился король. - Вы почти не пьёте.
- Я привык к умеренности во всём, - ответил обер-канцлер. - А нашим офицерам не пристало много пить. Они привыкли всегда быть в боевой готовности.
Побывал бы он в наших казармах на День основания, поглядел бы на нашу "боевую готовность". Даже у нас, в крепости, где командором бывший инквизитор, трезвыми остаётся только дежурная смена Гарнизона, а уж в "Под якорем" что творится - одни Весёлые боги знают. Но уж, как говориться, дым коромыслом.
- Весьма похвальное качество, - кивнул пожилой эрл с кубком на гербе, - особенно для стражей стерегущих.
- А по мне, - жизнерадостно заявил король Пелиам, - так при их жизни надо радоваться каждому дню, отмечая его кубком хорошего вина.
- С вином у нас туго, ваше величество, - ответил ему Кариэль, - и большой радости в винопитии находят не все.
- Конечно, если доброго вина нет, - рассеялся Пелиам, - да только у нас, в Теренсии с ним тоже тяжело. Приходится в Ларанской империи покупать.
- Климат у нас для вина не подходящий, - заявил тощий барон с кабаном на гербе, - слишком холодно. Даже белый виноград как следует не вызревает. А вот в Ларане, в южных герцогствах… Кажется, это вино именно оттуда.
Тощий барон ухватил один из кувшинов и передал его слуге. Тот послушно обнёс всех нас и, не смотря на гневные взгляды обер-канцлера, мы выпили кубки до дна.
- Вот хорошее вино, - гордо, как будто оно с его личных виноградников, произнёс барон.
- Однако разгадать секрет мадеры, коньяка, шампанского вина из вашего мира, Илья, мы так и не смогли, - вздохнул король Пелиам. - Как и эльфийского сидра из белых яблок, даридийского кальвадоса и знаменитого гномьего двойного громобоя. Я пробовал его однажды, лет в семнадцать.
