Крис сделал пять ударов подряд, и, описав круг в воздухе, резво вскочил на ноги. Пара быстрых выпадов – и он застыл, завершая кату, держа кулак в считанных сантиметрах от лица Снэйки.
Тот даже бровью не повел. Губы Лиани расплылись в улыбке – все-таки это был знак доверия между ними. Никакой защиты – это дорогого стоило: десятый палач редко оставался совершенно безоружным.
Проверяешь силы перед сбором? – прищелкнул Крис языком, сверкая белозубой улыбкой.
Мэтью посмотрел на него и покачал головой. Странное дело: только на Крисе Лиани сегодня не отразилась та атмосфера тревожного ожидания.
Похоже, тот понял. И смущенно потер затылок, объясняя:
Вчера… я и Конрад…мы наконец-то поговорили друг с другом.
Снэйки недоверчиво посмотрел на него. «Поговорили» в устах Криса могло означать одинаково как «подрались», так и «провели бурную ночку вместе». Но Лиани видно этого не заметил. Он продолжал:
Странно, впервые перед битвой я не думаю о смерти. Потому что не верю, что она заберет кого-то из нас. Впервые я жду не саму битву, а то, что будет потом. Мне интересно, на сколько нас хватит. Сколько совместных пробуждений нас ждет, прежде чем мы разругаемся в пух и прах. Будем ли мы упорно делать вид, что друг друга не знаем на собраниях, а под покровом ночи пробираться в комнаты к друг другу. Застукает ли нас кто-то, и придется ли мне подчищать этому кому-то память?
Мэтью улыбнулся. Крис казался сейчас таким юным, таким непохожим на себя. Таким влюбленным.
Ведь правда, Снэйки? У нас ведь будет будущее? – Крис смотрел на него с такой надеждой, которой десятый палач никогда прежде не видел в этих глазах.
На мгновение острая игла зависти коснулась сердца Мэтью. Как бы хотел он быть таким же. Чтобы у них с Айсом была эта ночь. Чтобы… ему не пришлось выбирать.
Я плохой предсказатель. - Пожал плечами Рэд. – Но я сделаю все, чтобы мы выжили. И победили.
Крис улыбнулся. Похоже, он услышал как раз то, что хотел.
Мэтью вздохнул. Он определенно не мог рассказать Крису про то, что показал ему источник. Теперь, после этих слов – не мог.
Снэйки поднялся на ноги.
Тогда – до собрания.
Крис махнул ему рукой и снова вернулся к тренировке.
Айс вошел в зал, вдохнув свежий прохладный воздух. В помещении, несмотря на солнце, щедро проникающее через стекла, было довольно холодно. И пустынно – лишь одно сидение было занято.
Стрейм, - поприветствовал Айс капитана запада.
Капитан, - тот поднялся с места и подошел поближе. – Мои люди готовы. Ждем приказов.
Айс благодарно кивнул.
Отлично. Готовность хорошая по всем отрядам. Юг немного отстает от прочих. Непохоже на Колдрона, - констатировал капитан базы.
Стрейм поморщился, как в последнее время часто бывало при упоминании капитана юга. Айс внимательно посмотрел на старого воина. Странно, и как он раньше не замечал? Почему обычно спокойный Стрейм ввязывался в перепалки с Колдроном, всегда готовый приструнить сорвиголову-капитана юга? Словно… в этом было что-то личное? Видимо понимание чужих эмоций пришло тогда же, когда начали появляться его, Айса, собственные. Насколько однобоким и бесцветным казался для него теперь тот, другой мир. Мир без Мэтью.
Как вспомнить, ты всегда недолюбливал Колдрона. Я никогда не понимал, почему, - высказался капитан севера.
Стрейм вскинул голову, словно его поймали с поличным. С несколько секунд он внимательно смотрел на Айса, словно что-то взвешивая, а потом решился.
Все дело в Кине.
Кине? – имя давно погибшего вице-капитана прозвучало в комнате, отражаясь эхом от пустых стен.
Капитан запада кивнул.
Он же ж, считай, на моих глазах из рекрута в вице-капитана вырос. Я его премудростям воинским учил, приемам разным. Привязался, чего уж там. Как к сыну.
Стрейм вздохнул.
А потом нападение это случилось. И Кин – надо же такому случиться - с Колдроном в паре оказался. Сражались они вместе… да только погиб почему-то Кин один. Отдал за Конрада свою жизнь.
По лбу Стрейма пролегли глубокие морщины - он нахмурился. Видно было, даже сейчас, когда уже прошло столько времени, ему все еще больно об этом говорить.
И каждый раз, когда я смотрю на Колдрона: когда он обнажает меч в тренировочной схватке, когда хохочет с командирами звеньев на плацу, - я думаю о мальчишке, у которого этого ничего уже не будет. Который пожертвовал своим будущим, чтобы жил другой.
Стрейм крякнул, разминая кости.
Память, капитан, самое страшное наказание, что существует на свете. Память и мысли. О том, что было… и о том, чего не случится никогда.
Старый воин занял свое место и, как ни в чем не бывало, углубился в бумаги, в то время как капитан базы попытался последовать его примеру. Только вопрос – то ли правда заданный Стреймом, то ли просто отголосок его самого, Айса, сознания, еще долго эхом отражался у него в ушах:
«А что самое страшное для вас, капитан?»
Хлопнула дверь, и в зал вошел еще один участник собрания. Айс поднял голову. Сердце на мгновение замедлило свой ритм, чтобы забиться сильнее, затрепыхаться как испуганная пичуга.
