Мы можем уверенно предположить, что с Мерлоком именно это и случилось; завершив свои благочестивые приготовления, он опустился на стул у стола, где лежало тело, посмотрел, как выделяется белый профиль на фоне сгустившихся сумерек, а затем сложил руки на стол и опустил на них голову. Слезы до сих пор не пришли, но он чувствовал невыразимую усталость. И тут же через открытое окно донесся протяжный вой, будто крик ребенка, заблудившегося в темном лесу! Но мужчина не пошевелился. Потусторонний вой снова пробился сквозь его дрему, на этот раз ближе. Наверное, это был зверь, а может, и сон. Потому что Мерлок крепко заснул.
Несколько часов спустя беспечный часовой проснулся и, подняв голову, начал напряженно прислушиваться неизвестно к чему. Сидя в чернильной тьме рядом с телом усопшей, вспоминая все без тени потрясения, он напрягал глаза, вглядываясь в пустоту. Его нервы были на взводе, дыхание скованно, сердце остановило бег крови в жилах, будто не желая нарушать тишину. Кто, что разбудило Мерлока и где оно было?
Внезапно стол дрогнул под его ладонями, и в тот же миг он услышал, или ему показалось, легкие, мягкие шаги – звук босых ног, ступающих по полу!
Он был так испуган, что не мог ни закричать, ни пошевелиться. Все, что ему оставалось, – ждать. Минуты ожидания превратились в столетия, наполненные неописуемым ужасом, способным убить более слабого человека.
Напрасно он пытался позвать мертвую женщину по имени, напрасно пытался вытянуть руку, чтобы узнать, лежит ли она на столе. Его язык отнялся, а руки и ноги налились свинцом.
А потом случилось еще более страшное. Тяжелое тело врезалось в стол с такой скоростью, что столешница ударила мужчину в грудь, чуть не опрокинув его, и тут же он услышал – и почувствовал – грохот падения, сотрясший весь дом. Последовала потасовка, сопровождаемая неописуемым шумом. Мерлок вскочил на ноги. Страх подстегивал его. Он ощупал столешницу. Она была пуста!
Существует момент, после которого ужас переходит в безумие, а оно толкает к действию. Без каких-либо мыслей, без повода, повинуясь только порыву безумца, Мерлок подскочил к стене, быстро нащупал заряженную винтовку и выстрелил наугад. При свете вспышки, озарившей всю комнату, он увидел невероятных размеров пантеру, которая тащила покойницу к окну, ухватив за горло! Затем наступила тишина и темнота – еще чернее, чем раньше. А когда Мерлок пришел в себя, солнце уже стояло высоко в небе, а лес звенел голосами птиц.
Тело лежало у окна, где его бросил зверь, вспугнутый светом и выстрелом. Одежда была в беспорядке, длинные волосы спутаны, руки с крепко сжатыми кулаками раскинуты в стороны. Из жестоко разорванного горла натекла лужа крови, еще не успевшей свернуться. Ленточка, которой он перевязал запястья, порвалась. В зубах покойница сжимала кусок уха пантеры.
Я все больше и больше увлекаюсь им. И не потому, что он… может, ты подскажешь мне точное слово? Как-то не хочется говорить о мужчине «красивый». Он, конечно, красив, кто спорит, когда он в полном блеске – а он всегда в полном блеске, – я бы даже тебя не решилась оставить с ним наедине, хоть ты и самая верная жена на свете. И держится он очень любезно. Но не в этом суть. Ты же знаешь, сила подлинного искусства – неразгаданная тайна. Но мы с тобой, дорогая Айрин, – не барышни-дебютантки, над нами искусство любезного обхождения не так уж и властно. Мне кажется, я вижу все уловки, к которым он прибегает, и могла бы, пожалуй, сама ему еще кое-что подсказать. Хотя вообще-то, конечно, манеры у него самые обворожительные. Но меня привлекает его ум. Ни с кем мне не было так интересно разговаривать, как с ним. Такое впечатление, что он знает все на свете, еще бы, ведь он прочел уйму книг, объехал, кажется, весь мир и так много всего повидал, даже чересчур, может быть. И водит знакомство с удивительными людьми. А какой у него голос, Айрин! Когда я его слышу, мне чудится, будто я в театре и надо было заплатить за вход, даже если на самом деле он сидит у меня в гостях.
