Излом! Чертов излом. Один из самых малоизученных монстров Зоны. Егор чертыхнулся: «Дерьмо!» Встреча человека и излома один на один всегда оставалась за изломом, других случаев сталкерская сеть не знала, и то, как правило, мутант прятал тело, поэтому случаи встреч были зафиксированы очень редко. Слишком много преимуществ было у этого существа перед одиноким путником. Этого мутанта нередко признавали за человека, он был похож на человека, мог говорить, понимать, обладал способностью к гипнозу, ночью он мог подойти к костру и попросить покормить. Если излом молод, то даже новички начинали подозревать что-то неладное и хватались за оружие. Но, как правило, никто не успевал опередить его боевую конечность, одну из рук. Рука состояла из нескольких суставов, удлинялась и пряталась в полы плаща, в которые любили кутаться изломы. Ударом своей руки излом валил чернобыльских кабанов, которых не всегда останавливала очередь в упор, а человека нередко ломала вместе с грудной клеткой и позвоночником. Способности к регенерации у монстра также были беспрецедентны. Слышал он как-то возле ночного костра, что излом, расстреливаемый в несколько стволов из автоматов, несколько раз казался умершим, даже с прострелянной головой, но спустя пару минут начинал проявлять признаки жизни и даже пытаться уползти, поэтому его пришлось оттащить в ближайший кисель.
«Излом, вот чертов урод. Что делать?» – все же с долей паники подумал Егор. Излом же, видимо, наслаждался произведенным эффектом, Егор чувствовал это. Все-таки тут была уже глубокая Зона, здесь все выглядит и чувствуется совсем не так, как возле периметра.
– Буду косточки твои сегодня глодать, вкусные, сладкие, теплые, хороший сталкер – вкусный сталкер, – неожиданно мелодично проговорил, почти пропел монстр.
– Так чего ты ждешь? Иди и возьми мои косточки, они ведь сами к тебе не придут, – крикнул Бобр, выбирая слабину спускового крючка.
– Сталкер умный, сталкер ждет. Излом старый, ему со сталкером сейчас драться не надо… не надо, ему подождать надо, – отозвался успокаивающий голос из-за двери.
– Вот сука-то, – с досадой сплюнул Егор, так дела не делаются. «Долго тут не просижу», – подумал он, некстати почувствовав жажду. Не отрываясь, глядя на освещенный дверной проем, сталкер левой рукой потянулся к фляжке, также не отводя взгляда, одной рукой отвинтил крышку и отпил. Сунул ее обратно, по пути рука коснулась контейнера с артефактом. Было жарко, глаза, напряженно следящие за дверным проемом в неярком свете фонаря, начинали уставать. Прошло несколько минут, монстр, прислушиваясь, оценив ровное дыхание сталкера, продолжил:
– А я подожду, а ты уснешь, хорошо уснешь, а проснешься, а я уже тут, – мечтательно говорил монстр, – я тебе песенку спою… у меня под нее много вас уснуло, совсем. Хорошая песенка.
С этими словами монстр замурлыкал что-то, пусть это была не песня… это была какая-то мелодия, не имеющая определенного мотива, то возникающая из ниоткуда, то вдруг в никуда уходящая, цепляющая и уводящая мысли своими дальним напевами куда-то в сторону, прочь от этой обстановки с одиноким лучом налобного фонаря и лежащего на длинном столе для совещаний, напряженно глядящего в темноту вдоль ствола дробовика сталкера Бобра, ожидающего, когда же монстр появится на выстрел. Внезапно осознав, что излом гипнотизирует его, Егора почувствовал гнев. «Ах ты сука-излом, еще несколько минут, и ты же убьешь меня! – прилив адреналина отозвался шумом в ушах. – Думай, сталкер, думай…» – мысль вернулась к контейнеру с артефактом, прикрепленному к поясу. Там лежала душа, подаренная Волком во время ходки на Карьер. Это было чуть больше недели назад, но как невероятно давно. Сталкер вспомнил шумящие и хлопающие гравитационные аномалии, серые редкие камыши на дне Карьера, свинцовое низкое небо с изредка прилетающими сверху каплями воды. Егор посмотрел вверх, откуда капали капли, странно, такие крупные, но редкие, откуда же они падают… наверное, вон из того облака… «Стоп!!! Какие тучки? Какое небо? Я здесь в подземном офисе, меня укладывает спать чудовище, желающее съесть мою плоть!!! Это последняя колыбельная в моей жизни, которую я услышу!»
– Излом, сука!! – в сердцах, чуть не плача крикнул Егор, пальцы левой руки судорожно открывали контейнер с «душой», оцепенение и одурь, навеянные монстром, сходили на нет. Монстр за стеной перестал петь и прислушался.
– Да ты выйди, не мучайся, сталкер, я все быстро сделаю, не надо шуметь… не шуми, я… добрый, добрый я… мне старому много не надо… я тебя не обижу, легко будет, легко… – суетливо и заботливо залопотал монстр.
