Открыв рюкзак, сталкер достал банку тушенки, почти целую палку колбасы, хлеб. Включил налобный фонарь поярче, от чего у него как-то по праздничному поднялось настроение, и легко опустошил банку тушенки, полбулки хлеба, несколько кружков колбаски с хлебцем и горчицей, запивая это все водой. Расслаблено сидя в директорском кресле и даже закинув ноги на стол, ощущая себя немного «директором», Егор вспомнил что-то и крикнул, дурачась и немного издеваясь над израненным, но смертельно опасным мутантом через закрытую дверь.
– Лидочка, а кто у нас в приемной?
Прошла почти минута тишины. Бобр уже подзабыл о вопросе и сидел, отдыхая и прикидывая что-то свое после плотного обеда, держа руку на дробовике.
– Никто, – раздалось обиженное из приемной.
Егор удивленно округлил глаза, снял ноги со стола, привстал и выдохнул.
– Ну так пусть войдет. Чего вы…?
Прошел почти час времени, Егор нашел на стене выключатель и включил свет, трубки ламп дневного света, мигнув, загорелись, освещая все. Электричество, как это бывает в Зоне, было практически во всех заброшенных зданиях и помещениях. Теперь ему стало гораздо комфортнее, эти пенаты можно бы было сделать своей базой, да только, судя по карте, это слишком большая территория, одному ее не освоить, это были бы роскошные апартаменты для какой-нибудь группировки, но не для одиночек. Но время шло, ему надо было выбираться отсюда. Торчащая по ту сторону дверей уже наверняка восстановившаяся тварь была не лучшим вариантом «Лидочки», которая могла бы принести чай или кофе. Решив, что двери, открывающиеся наружу, наверняка можно выбить, разогнавшись, длинным столом для совещаний, благо он сделан из цельного дерева, а не из опилок, Бобр решил проверить обстановку по ту сторону стены.
– Эй, излом, жрать хочешь?
– Излом кушать хочет да… дай, сталкер, хлебушка.
– От ты, сука, конечно, – беззлобно прокомментировал Егор.
– Я, сталкер, не со зла, я старый, я наверху живу… я не со зла, – засуетился с той стороны мутант.
– Ну как же, заливай, заливай, видели мы твое «не со зла», падаль! – неожиданно разозлившись, крикнул Егор. – Я ща дверь выбью, а потом тебя урою на хрен в пол этот бетонный, понял?
– Не надо, сталкер. Не надо. Хлебушка дай. Не надо, не надо… «урою», – дребезжал треснутый голосок.
Слышно было по голосу, что излом срочно меняет диспозицию. Боится?! Боится – это хорошо.
– Жить хочешь? – крикнул через дверь сталкер.
– Да, жить, жить, – вторил ему мутант, – и кушать… хлеба.
– Тогда проваливай отсюда на хрен, мне секретари не нужны, – уже спокойно сказал сталкер. – Жрать он хочет, ты ж меня жрать хотел. А теперь хлебушка ему, вегетарианец хренов.
– Излом думал, ты сталкер уже все, излом думал, сталкеру плохо. Излом хотел ему колыбельную спеть и пустить в край желаний.
– Каких еще, на хрен, желаний? Что-то ты больно умный, а, мутант? Тебя как зовут? – разглядывая просадку дверей с приличного расстояния, спросил Егор.
– Меня всяко зовут, не помню… Дед меня зовут, – отозвалось из-за дверей.
«Кончать надо пустой треп, не приведет ни к чему хорошему такое общение», – подумал сталкер, доставая из контейнера артефакт и засовывая его за пазуху.
– Значит так, Дед. Хлеба я тебе дам. Колбасы дам, если правильно вести себя будешь, а если позаришься на меня, я с тебя шкуру спущу или ученым отдам на Янтаре за деньги, баксы, доллары. Понимаешь? Знаешь, кто такие ученые?
– Баксы, доллары. Понимаю, да. Дед голодный, Деду покушать надо, он тут останется, тут хорошо, спокойно, – согласно повторил голос. – Ученые – плохо.
В кабинете стояло два стола буквой «Т», основание этой буквы длиною несколько метров как раз подходило в роли тарана для забитых монстром дверей. Как ни странно, Бобр нисколько не сомневался, что излом не нападет на него, по крайней мере пока их будет отделять несколько метров и он не повернется к нему спиной. Убрав из-под стола стулья, сталкер передвинул стол на стартовую позицию.
– Эй, Дед, спрячься подальше, – крикнул Егор.
С этими словами он разогнал стол и врезался в двухстворчатые двери, которые с треском открылись, обнажив темное занавешенное пылью пространство, а сам стол тем временем застрял между дверей. Никого не было видно. Бобр сделал несколько шагов назад, взял пространство на мушку.
– Покажись! – потребовал сталкер.
– Не стреляй, донт шут, – послышался голос из коридора.
– Давай выходи, полиглот, без резких движений, – приказал Бобр, держа пространство на прицеле и чувствуя готовность к резкому передвижению с той стороны.
То, что показалось в коридоре, и было изломом. В сером плаще, с накинутой поверх какой-то серой тряпкой, в широких штанах и ботинках без шнурков, держа в левой руке широкополую черную шляпу, показался гроза одиночек, сам обман во плоти – излом. Сейчас он не напоминал опасного обитателя Зоны, его приплюснутая сверху голова и пучки седых волос возле ушей вкупе с маленьким носом, ртом и несколько разноразмерными глазами придавала ему вид доброго дедушки-грибника. Излом застыл в проеме дверей между коридором и приемной.
