— Виктор, а что удалось выяснить по самому главному для меня вопросу?
Адвокат на мгновение замер, явно не понимая, о чем его спрашивают. Ему понадобилось некоторое время, чтобы осмыслить заданный вопрос.
— Экспертиза подтвердила, что во время аварии машина перевернулась. Страховочный ремень был порван, а в двери остался вмятина, как от удара тела. Ваш сын на самом деле мог выпасть в сторону моря. Кровь на склоне и остатки одежды принадлежат именно ему. Мне очень жаль.
Он еще не успел договорить, как почувствовал, что на него сначала выплеснулась волна безысходности и обреченности, а потом выросла стена. Равнодушия, безразличия, апатии. Закрыла от него собеседника. Словно среди белого дня, наполненного надеждой и верой в еще возможное будущее, а потом резко выключили свет.
— Георгий, не отдаляйтесь от меня, — жестко произнес адвокат, словно пытаясь разбить стену. — Вы не должны отказываться от борьбы.
Стена стала темнее.
— За что мне бороться? Чтобы всю оставшуюся жизнь корить себя за их гибель? Сожалеть. Вспоминать. Представлять, что могло бы быть.
— Это не ваша вина.
— Я не должен был втягивать их в это безрассудство. Я хотел спасти сына, а убил Ольгу.
— Через неделю после похорон у вашего отца случился инфаркт, а еще через несколько дней инсульт.
Стена дрогнула. Светлее не стало. Но теперь в ней кляксами расцветала страх и переживание.
— Слава Богу наша медицина сейчас на высоком уровне и врачи научились смягчать последствия подобных отклонений со здоровьем. Но бесследно не проходит ничего. После того, когда к ним в дом пришли с обыском, ему вновь было плохо. Ваша мама смогла вовремя оказать ему помощь. Они вас ждут.
Георгий молчал. На его лице явно были видны следы борьбы. Он словно искал в себе силы вернуться и не понимал зачем ему это делать.
— Расскажите мне про поездку в Макку, — вернулся адвокат к сути дела, не давая клиенту возможность передумать и вновь уйти за стену. — Вы считаете, что именно с нее все началось?
— Да, — в голосе Гронского больше не слышалось ни удивления, ни сомнений, — и я не знаю был ли выбор исполнителя случайностью или Архипов уже тогда задумал подставить меня, но именно с этой поездки все началось.
— Мне нужно знать все подробности, любые детали. Даже если вам вдруг кажется что-то незначительным, все равно расскажите.
Георгий говорил. Малешский писал, делал пометки, перелистывал свои записи, сравнивал, что-то дописывал.
— Получается, что в этой истории участвуют три игрока. Первый и единственный известный игрок — Дранкурское Содружество, которое должно было получить от Оленева что-то очень важное. Второй игрок — тот, у кого Оленев это что-то важное забрал, и третья сторона — те, кто должен был это получить в обход Дранкура. Так как получается, что наш ученый был двойным агентом, и в конечном счете работал не на Дранкур.
Георгий кивнул.
— Вы думали о том, кто может быть номером два и три?
Гронский пожал плечами.
— Думаю, что один из них должен быть Вестленд.
— Куда уж без них? Слишком все масштабно получается. А третий игрок тогда кто?
— Альтхам, например. В последнее время они вели себя очень тихо. Несколько лет назад бросили миру МАГи, как подачку или чтобы отвлечь внимание от чего-то более важного. Или Нортландия. Они наоборот все эти годы, после их отделения от Альтхама только и делают, что из кожи вон лезут, чтобы доказать, что они не маленькая часть когда-то одной большой страны, а отдельное и независимое государство, которое еще всем обязательно покажет. Может, они и вправду что-то такое эдакое изобрели, а вездесущие Дранкур с Вестлендом об этом пронюхали и как всегда захотели присвоить себе.
Георгий замолчал. Потом горько усмехнулся.
— Оленев знал, что я — страж. Ему несложно было догадаться. Он работал на Дранкур и все это дело курировалось именно нашим Управлением. Поэтому он понимал кого ему дадут в «телохранители». Он мне сказал, что встречался в отеле с девушкой, чтобы передать ей кое-что. Так как я всегда чувствовал от него излучение энергии, я решил, что он собирается передать Руны той девушке, которая была с ним и которую потом выкинули из окна в гостинице. Но Руны это была приманка, чтобы я повелся на них и больше ничего не пытался вынюхать, — он поднял глаза на адвоката. — Как кость собаке. Апорт! И щенок, виляя хвостом, кинулся за подачкой. Тяв-тяв! Самое главное — это был диск, которого я никогда в глаза не видел. И до сих понятия не имею, где он может быть. Но именно из-за него погибли Оля и Артем. Именно из-за него я здесь.
— Судя по тому, что Моршанин уже после аварии пытался узнать у вас про диск, значит он так и не всплыл. Видимо, на нем такая информация, что как только она попадет в чьи-то руки, это не останется незамеченным.
— Думаю, да. Так как даже те Руны были необычны сами по себе. Они уже таят себе ту самую тайну из-за которой убивают, не глядя и не задумываясь.
— Что значит необычны?
Гронский резко выдохнул. Еще сильнее сжал, сцепленные в замок пальцы. Поднял глаза на защитника и твердо, уверенно произнес:
— Они не от нашего Источника.
