Лагерь проснулся. Послышались встревоженные голоса. Собаки теперь уже надрывались, а не тихо подвывали. Заплакали дети. Айя сделала шаг назад. Вступила ногой в лужу крови, натекшую от убитого караульного.
— Я отвлеку их на себя. Собаки возьмут след. Выведи детей.
Она сделала два шага назад.
— Встретимся на том берегу реки.
И она побежала. Не оглядываясь. Нутром, всем своим чутьем матери, желающей спасти ребенка, понимая, что именно это единственно правильное решение. Только так она сможет помочь.
Глава 28
Георгий открыл глаза. Резко сел, осматриваясь по сторонам. Все те же бетонные стены. Узкая койка. Дежурный свет над дверью. И один и тот же сон, продолжающийся уже которую ночь. Не повторяющийся, а именно продолжающийся. Каждое утро, обрывающийся на определенной точке, и каждую следующую ночь, начинающийся с остановившегося момента. Как фильм, поставленный на паузу. Чтобы оторваться, сделать дела и вновь вернуться к просмотру. Чересчур реалистичному. С ощущением присутствия в самом центре событий. Словно видишь все собственными глазами. И все эмоции — твои. Страх, боль, страдания, желание помочь самому близкому человеку. Отчаяние, которым пропитана каждая минута существования главного персонажа.
— Гронский, тебя ждут в комендантском корпусе, — ближе к середине первой смены за ним пришли два конвоира.
Георгий ничего не ответил. Уже привычно сомкнул руки за спиной, подставляя их для наручников. Щелкнули замки.
Как оказалось, он ошибся. В отдельной комнате, за тяжелой металлической дверью его ждал Малешский.
— Виктор, рад вас видеть, — искренне произнес Георгий, растирая освободившиеся запястья и садясь на стул с противоположной стороны стола от адвоката. — Мне Седов объяснил, что я сильно проштрафился и до суда я вас вряд ли увижу.
— Взаимно, Георгий, — Малешский улыбнулся кончиками губ, — я собрал сведения, что с вами здесь произошло и смог доказать судье, что вы действовали исключительно в целях самообороны. Кстати, капитан Оутс отстранен от службы на восемь месяцев, дальше его дело будет рассматривать специальная комиссия, которая разбирает дела о превышении служебных полномочий и применении физического воздействия к задержанным в ожидании суда.
— После суда можно? — Георгий насмешливо сверкнул глазами.
Все это время Малешский внимательно наблюдал за своим клиентом. Теперь, когда он собрал наиболее полную информацию, пообщался с семьей, друзьями, коллегами он смог более отчетливо и точно сложить в своем сознании портрет Георгия Гронского.
Несомненно, сильная личность, харизматичный, с четкими жизненными принципами и своими собственными представлениями о добре и зле, чести и долге, человечности и морали, умеющий расставлять приоритеты.
Даже сейчас в насмешке и словно невзначай брошенном вызове был виден тот самый внутренний стержень, который сохранился в нем несмотря на все свалившиеся беды и перипетии судьбы. Даже здесь, растерявший все свои ценности, выкинутый на обочину собственной жизни, он оставался верен самому себе.
— Надеюсь, Георгий, что после суда на личном опыте вам это проверять не придется.
— Что вы имеете ввиду?
— Я нашел нам союзников.
Георгий все также непонимающе смотрел на адвоката.
— Вы сами говорили, что несмотря на выдвинутые обвинения Дранкурского Содружества против Вестленда и доказательства, которые они готовят, используя в своих целях в том числе и вас, именно Вестленд теряет в этой истории больше всего. Союз Оркли и островитян был очень важен для последних. К тому же если Комитет признает королевство виновным, то думаю, на одном разрыве договоренностей с кочевниками Дранкур не остановится. Скорее всего они захотят наложить на Вестленд и другие штрафные санкции. Мне удалось выяснить, что автором проекта союза с кочевниками является сам Райан Эрвиндэр.
— Действующий глава Комитета? — брови Георгия изумленно взлетели вверх. — Не сладко ему, наверное, сейчас приходится.
— Поэтому и считаю его нашим самым верным из всех возможных союзников. Если нам с ним удастся договориться, то мы сможем вывести ваше дело из-под юрисдикции Центрального Управления Дранкурского Содружества. А они не меньше нашего желают доказать непричастность Вестленда к террористическому нападению на Карьер и отсутствие заговора против Дранкура.
— Высоко метите, — тяжело усмехнулся Георгий.
Его сомнение острым лезвием резануло Малешского по самолюбию профессионала.
— Высоко, — довольно сухо подтвердил он, — но, иначе ваша мама вряд ли наняла меня в качестве вашего защитника.
Георгий тяжело опустил голову на руки.
— Простите, не хотел вас обидеть, — глухо произнес он, — просто никак не могу привыкнуть, что я преступник международного масштаба.
— И чтобы я смог помочь вам, Георгий, вы должны в меня верить. А самое главное, не лгать мне и не пытаться что-то скрыть.
Гронский поднял глаза на адвоката. Задавая немой вопрос.
— Вы скрыли, что имеете близких друзей среди вестлендской Стражи.
Георгий сначала нахмурился, потом недоуменно усмехнулся.
