Страж теней полностью

— Простите меня, — шептал он, глядя на город. — За то, что должен сделать. И за то, что не смогу увидеть, к чему это приведёт.

Верёвка была грубой, расцарапала шею. Но боль была ничто по сравнению с болью разрываемой души. Тридцать частей разлетелись по миру, как семена будущего.

Семена, которые прорастут только тогда, когда мир будет готов сделать правильный выбор.

— Завтра, — сказал Артур, возвращаясь в настоящее. — Завтра мы узнаем, готов ли мир к правде.

Ночь опустилась на Блэквуд-Холл. За окнами вой ветра смешивался со звуками приближающихся шагов. Носители осколков собирались к дому, ведомые древним зовом.

А где-то в темноте двигались и другие силы. Те, кто хотел не гармонии, а господства.

Последняя битва была близко.

И исход её решит не только судьба человечества, но и смысл жертвы, принесённой две тысячи лет назад.

Прости нас, Иуда, думал Артур, глядя в огонь камина. Мы попытаемся быть достойными твоего дара.

Пламя трепетало, словно отвечая древним языком: «Я знаю. Именно поэтому выбрал вас.»

Эпилог к главе

К утру у ворот Блэквуд-Холла собралась группа самых обычных с виду людей. Учительница начальных классов из Манчестера. Пожарный из Глазго. Студентка медицины из Белфаста. Пенсионер, разводящий голубей.

В каждом — искра древней силы. В каждом — готовность сделать выбор, который изменит всё.

Война за души человечества входила в финальную стадию.

И впервые за долгое время Артур Блэквуд чувствовал, что они могут победить.

Блэквуд-Холл, Йоркшир

20 марта 2025 года, день весеннего равноденствия

19:30

Тишина перед битвой была похожа на чтение последней главы любимой книги — наполненная одновременно предвкушением и печалью неизбежного завершения.

Артур Блэквуд стоял у окна библиотеки, наблюдая, как тридцать человек неспешно готовятся к ритуалу в саду поместья. Каждый носитель осколка был как отдельная строфа в поэме, которую мир писал две тысячи лет. Странно, думал он, как обычные люди становятся мифологией. Как случайность превращается в судьбу.

За последние сутки дом преобразился. Из заброшенного памятника прошлого он стал местом силы, где время текло иначе — медленнее, глубже, словно каждую секунду обдумывали с осторожностью библиотекаря, работающего с бесценными манускриптами.

Элеонора суетилась на кухне, готовя ужин для тридцати — автоматизм хозяйки дома, который помогал не думать о том, что некоторые из этих людей могут не дожить до утра. Константин чертил защитные круги с дотошностью перфекциониста, каждая руна была как точно поставленная запятая в приговоре судьбы.

Уильям калибровал квантовые поля вокруг поместья — научная точность, служащая древней магии. В его движениях читалась та особая концентрация физика, который понял, что формулы Эйнштейна работают и в мире драконов.

— Они красивы, — сказал Дэмиен, подходя к окну. В его голосе звучали отголоски той древней мудрости, что просочилась через медальон. — Все эти обычные люди, которые завтра проснутся богами. Или не проснутся вовсе.

Артур кивнул, не отводя взгляда от сада. Профессор истории из Кембриджа объяснял что-то библиотекарю из Дублина, жестикулируя с энтузиазмом учёного, открывшего новую истину. Пожарный из Глазго делился сигаретой с уличным музыкантом из Эдинбурга — два человека, которые никогда бы не встретились в обычной жизни, связанные теперь нитью общей судьбы.

— Кого-то жалко особенно? — спросил Дэмиен.

— Девочку, — Артур указал на юную студентку медицины, не старше двадцати. — Она даже не понимает, что происходит. Просто почувствовала зов и приехала. Доверилась голосу в душе.

— Доверие — самое чистое проявление человечности, — заметил Дэмиен. — Возможно, именно поэтому Иуда выбрал именно таких.

Флешбек — 30 год н. э.

Иуда сидел у костра, наблюдая за учениками Учителя. Двенадцать человек — рыбаки, сборщики налогов, ремесленники. Самые обычные люди, в которых мир увидел будущих святых.

— Почему Он выбрал нас? — спросил Пётр, кутаясь в плащ.