– Мне тоже, – кивнул Блэквуд, – Не знаю, поверишь ли ты мне, но она действовала по своему усмотрению, как сама считала нужным.
Элен бросила взгляд на пальцы Блэквуда, покрасневшие от струящейся из раны крови.
– Здесь есть аптечка? Займитесь своей ногой. Надеюсь, отбросить коньки в ближайшее время вы не собираетесь?
– Если позволишь, я сниму ремень и перетяну ногу, как жгутом, – попросил Блэквуд, – И мне не помешало бы обезболивающее.
Генерал оживился. Вряд ли Элен стала бы волноваться о его ранениях, собираясь пристрелить его, как всех остальных. Или ей просто не нужно, чтобы он умер раньше, чем ответит на ее вопросы.
Элен принесла аптечку, поставила ее на расстоянии вытянутой руки от Блэквуда, а сама села в соседнее кресло, молча наблюдая, как он разрезает ножницами мокрую от крови штанину и затягивает ремень вокруг бедра. Винтовку Элен держала на коленях, не отпуская рукоятку ни на миг и направив ствол в сторону генерала. Время от времени она бросала быстрый взгляд на экран монитора, куда поступал сигнал с камер видеонаблюдения.
– Хорошо хоть не насквозь, – пробормотал Блэквуд.
Он вколол себе обезболивающее из одноразового тюбика-шприца, присыпал рану антисептиком и туго обмотал бинтом. Неприятную на вид, но неопасную борозду, оставленную пулей на плече, он обработал и перевязал таким же образом. Последний раз ему приходилось заниматься подобным много лет назад, да и ранение тогда получил не он сам, а один из бойцов его взвода, но знания и опыт пригодились. К концу операции Блэквуд стал ощущать ледяное онемение в месте введения обезболивающего, быстро распространяющееся на все бедро.
Тем временем, Элен с интересом изучала содержимое аптечки. Помимо обычных лекарственных препаратов и средств оказания первой помощи, там оказалось несколько маленьких стеклянных ампул. Она достала одну и катнула по поверхности стола.
– Что это?
– Это… гм… – Блэквуд подобрал ампулу и поднес поближе к глазам, читая мелкий шрифт, – Пентотал натрия.
– Я тоже умею читать, – отозвалась Элен, – Что это за лекарство и для чего применяется?
Блэквуд понял, что врать бесполезно. Она наверняка слышала про этот препарат либо на занятиях, либо от кого-то на базе, иначе не заметила бы эти ампулы среди множества других пузырьков.
– Так называемая «сыворотка правды», – ответил он, – Применяется, как ты сама можешь догадаться, при допросах.
– Колите себе, – вслед за ампулой Элен отправила по столу упаковку с одноразовым шприцем, – И не пытайтесь смухлевать. Я пойму, если вы введете жидкость мимо вены.
Блэквуд нервно облизнул пересохшие губы и посмотрел на шприц.
– Элен, послушай… в этом нет никакой нужды. Я готов и так рассказать тебе все, что ты захочешь. А «сыворотку правды» надо применять умеючи, точно рассчитав дозировку. И кто знает, как она повлияет на раненого человека в сочетании с обезболивающим…
– Ничего, я рискну, – оборвала его Элен, – Зато буду уверена, что вы не вешаете мне лапшу на уши. Набирайте в шприц и вводите. Я думаю, в одной ампуле содержится как раз достаточная и в то же время безопасная доза. Иначе, я воспользуюсь менее цивилизованными методами ведения допроса, – она красноречиво покачала у Блэквуда перед носом стволом винтовки, – Считаю до трех. Раз…
– Ладно, – Блэквуд понимал, что переубеждать Элен все равно, что пытаться переубедить наводнение или пожар.
– Вот и чудненько, – проговорила Элен, когда опустевший цилиндрик шприца выпал из руки Блэквуда, – Теперь мы с вами мило побеседуем. Не вздумайте только заснуть или потерять сознание, будить буду грубо.
Блэквуд не знал, приписать ли свое самочувствие действию пентотала натрия, обезболивающему, кровопотере, или сочетанию всех этих факторов, но сейчас он ощущал странное умиротворение и безразличие ко всему происходящему. Все чувства притупились, воспринимая окружавшую его действительность словно плоскую картинку на экране кинотеатра, но в то же время мысли работали слаженно и четко. Память прояснилась, в ней вдруг всплыли такие детали и подробности различных событий, о которых Блэквуд и думать забыл. Он ясно осознавал, что не должен ни о чем говорить и рассказывать, что его долг сделать все возможное, чтобы убить ее, или хотя бы отнять у нее оружие.
И вместе с тем, он также отчетливо понимал, что все зашло слишком далеко, время не повернуть вспять и ничего уже не исправить. Понятия «долг» и «ответственность» отступили на дальний план. Мертвых не воскресить. Так какой смысл увеличивать их число? Проект погублен, база разгромлена, люди погибли… Любое сопротивление, в том числе отказ говорить, будет лишь жалкой напрасной попыткой, ни на что, в конечном счете, не влияющей…