— Сейчас вообще нет. Сразу после войны власти запретили внутрирасовые браки для белых. Черным можно было, потому как на всех черных, белых просто бы не хватило… Так о чем это я? Ах, да. Значит, в стране началась гражданская война и белые купили у правительства одной из соседних стран наемников, что, по сути дела, является все той же работорговлей, только по-другому названной. В самом деле, как еще можно назвать использование чужого труда, доход с которого идет нанимателю и посреднику? А самому трудяге — одни харчи. Так вот, господа, в те годы еще никто не имел понятия, что же именно представляет из себя Граница. И вот, армия из темнокожих людей пошла через границу убивать своих единоплеменников в пользу белых дядей. Пошла, но не дошла. Граница поглотила всех. В результате случились революции как в Южно-Африканской Республике, так и во многих других африканских странах, в частности в Эритрее. И были приняты жесткие законы против роскоши. Раз в двадцать лет съезд правителей африканских стран определяет необходимый минимум и предельно допустимый максимум. Если кто пытается поиметь что-нибудь свыше этого, у него отбирают имущество в десятикратном размере против суммы превышения. В пользу неимущих.
— Это должно было породить массу злоупотреблений, — проговорил я.
— И породило, — сообщил Амир. — Но с этим легче бороться, чем с работорговлей, которая в том или другом виде процветала в Африке две тысячи лет подряд.
— Вы увлекаетесь историей Африки? — спросил Всеволод.
Так, подумал я, Севушка при исполнении. И в самом деле, зачем морскому волку знать такие подробности? Непорядок!
— Нет, господин полковник, — с легкой руки Яноша, Севушку называли господином полковником все, кроме меня. Примерно так через раз. — Просто, этому учат в школе морских лоцманов и других морских офицеров. Это должны знать все, кто ходит по Красному морю. В противном случае можно налететь на крупные неприятности, возможно даже на дипломатические осложнения.
Всеволод согласно кивнул. Эта причина была вполне по нему.
Мы прошли по улице, и зашли в один из двухэтажных домов. Это оказался продовольственный магазин. На первом этаже продавали мясо, овощи и фрукты, на втором — различные напитки. Я с удовольствием отметил, что законы против роскоши не распространяются на ассортимент магазина и, по рекомендации Амира, подкупил чая, кофе, вина и пальмовой водки. На пробу. Грешным делом, я уже лет пять, как не разделяю предубеждения Вацлава по поводу потребления спиртных напитков в компании. Может быть это связано с тем, что мне всегда приходилось или пить, или делать вид, что пью, на представительских обедах. А в последние пять лет до путешествия Вацлава в Трехречье я к каждому дню относился как к последнему. И никогда не откладывал на завтра ни работу, ни удовольствия. Второй пункт этой программы особых хлопот мне не доставил, а вот первый едва, и правда, не свел меня в могилу.
Мы еще прогулялись по городу и собрались возвращаться на корабль. К счастью, опасения Амира не оправдались, и к нам никто не пристал с вопросами. Амир воспринял это с облегчением — вдруг, де, я забуду соврать и скажу, что корабль мой. А ведь надо говорить, что он казенный. Но я никогда не говорил Амиру, что корабль то не мой, а и в самом деле казенный, точнее, собственность верхневолынской короны. Умри я завтра, корабль как был, так и останется в королевской собственности, только пользоваться им будет мой брат. Впервые, при этой мысли, я почувствовал неприятный холодок на душе. То есть мне всегда хотелось быть с братом и делить с ним все радости и огорчения. А теперь, когда эти радости у нас с ним действительно появились, я вдруг понял, что расставаться с ними я не хочу. Я мысленно наплевал на зрителей и поцеловал жену. Все-таки, даже если вся жизнь впереди, радости на завтра откладывать нельзя. А вдруг меня сожрет пурпурный коралл, или же нильский крокодил!
Мы без приключений вернулись на корабль, буксир уже ждал нас в состоянии полной готовности и мы отчалили. В соответствии со своей вновь обретенной философией, я сразу же намекнул Милочке, что неплохо было бы отдохнуть после прогулки. Милочка согласилась, а Милорад всерьез обеспокоился, решив, что я разучился ходить. Он поддержал было меня под локоток, но я шепнул ему:
— По этой части, я в ассистентах не нуждаюсь, Радушка.
Милорад, в его-то годы! Багрово покраснел и ретировался.
Через полтора дня мы вышли из Баб-эль-Мандебского пролива в Аденский залив, попрощались с буксиром и пошли под парусом в Джибути. Там мы были еще через день. Капитан объявил трехдневную стоянку, чтобы все смогли проветриться на берегу, а он успел запастись свежими продуктами и пресной водой.
