— Так то вас, господин Яромир. Ежели, не дай бог, с вами что случится, я уж не говорю, что вся команда ответит перед вашим братом, но пострадает вся страна.
— Можно подумать! — перебил его я.
— Вас любят, — возразил Милорад.
— И забудут, не успею я сойти в гроб.
— Все может быть. Но ежели гробанется наш гость, то просто станет одной проблемой меньше!
— О, да ты философ-практик. Почище Милана будешь!
— Где уж мне, — скромно вставил боцман.
— Теперь я понимаю, почему ты не пускаешь меня наверх. Вероятно, уж шибко велико искушение помочь мне наладиться ласточкой на палубу, — я положил руку на плечо боцману. — Шучу, Радушка. Не обижайся.
— Когда вы так говорите, оно и правда, велико.
— А если не говорю, то не очень? Ну и отлично. Но наш-то гость ползает по канатам с редкостным проворством! Вероятно, в детстве ползал по лианам наперегонки с обезьянами!
— А может ему того… помочь?.. — деловито поинтересовался боцман.
— Подожди, Радушка, я еще ничего не решил.
— Понадоблюсь — скажите. И вот что, на сегодня вам пора заканчивать. Вы, за государственными заботами, увлеклись не в меру.
— Покручусь еще немного, Радушка. Может в мозгах прояснится.
Боцман покачал головой и отошел. Я продолжил тусоваться с командой на палубе, поглядывая время от времени на своего гостя. Ловок же, зараза! Может и правда помочь ему со снастей навернуться? Сам-то он вряд ли сверзится… Я вздохнул. Все равно так я не поступлю. Хотя это и решило бы проблему. Я аккуратно закрепил конец и крикнул.
— Положи корабль в дрейф, Зарушка!
Лучезар отдал команду. Милорад с улыбкой проворчал:
— И какой морской слон помешал вас приказать это до того, как мы провели предыдущий маневр?
— Слоны бывают розовыми, а не морскими, Радушка, да и то спьяну. Да, Севушка, проследите там за нашим гостем. Я хочу помедитировать без помех.
— Не беспокойтесь, Яромир, к нему приставлены двое. Как к вам. Только для другой цели. И какого ракшаса вы запретили мне набрать народу побольше?
— Нет, господа, это уж слишком! — засмеялся я, — Вы что, устроили соревнование на самое цветистое ругательство Аравийского моря?
— Можете идти на нос, Яромир, — позвал Лучезар.
Мы со Всеволодом прошли на нос, разделись и спустились в парус. Медитация слегка прояснила мне мозги. Я окончательно решил оставить вопрос, пока он малость дозреет, и подождать, куда кривая вывезет. Поднявшись на борт, я встретил изумленный взгляд Пушьямитры.
— Господин Яромир, вы долго болели? Позвольте, я проведу с вами курс оздоровительного массажа. Если вы не держите на меня зла, вы позволите мне помочь вам.
— Массаж? А зачем?
— Для поправки здоровья и общего укрепления организма. Даже жаль, что вы маг. Я бы мог сразу прихватить с собой своего личного врача. Ну, ничего. До Карнатаки я смогу проводить массаж сам, там же махараджа Рамгулам предоставит вам лучшего врача.
Я с сомнением посмотрел на Пушьямитру, но тот уже загорелся идеей.
— Господин Всеволод, у вас массажное масло есть? Позвольте мне взять.
— Постой, Пушья, я не доверяю восточной медицине, — остановил я молодого человека.
— Вы не доверяете мне, господин Яромир, но клянусь вам именем Кришны, что я просто хочу как-то оплатить свой проезд. Вы взяли меня на свой корабль, вы не выбросили меня за борт и даже не высадили в шлюпку. Я ведь понимаю, что у вас свои планы, в которые я не вписываюсь никаким боком! Но прошу вас, господин Яромир, позвольте мне помочь вам. Разве вам не хочется немножко окрепнуть?
— Я еще не решил, что с тобой делать, Митра, — рассеянно возразил я, закутываясь в халат.
Пушьямитра опустился на колени и обнял мои ноги.
— Позвольте мне массировать вас.
— При одном условии, Пушья. Ты не станешь больше опускаться на колени, пока не придет надобность в соблюдении твоих любимых церемоний. Обычаи Верхней Волыни дозволяют подобное обращение только в самых крайних случаях. А я, покамест, орденом тебя награждать не собираюсь.
— Простите великодушно, господин Яромир. Я просто стараюсь обычной, для Бхарата, вежливостью загладить свою прошлую грубость. Поверьте, я не перестаю сожалеть о ней.
Я почувствовал, что если услышу еще одно извинение, то завою на марс. Я имею в виду не планету, а воронье гнездо на грот-мачте.
Я положил руку на голову все еще коленопреклоненного махараджи и провел по кудрявым волосам. Конечно, Пушьямитра практикует магию, но все ж таки, мага обмануть трудно. Да, намерения у махараджи были чистые и зла он мне не желал. Честно говоря, меня беспокоило то, что я читал когда-то об их восточных искусствах. Я слышал, что ежели надавить на какие-то определенные точки на теле, то человек тихо и мирно скончается. Махараджа, без всякого сомнения, владел всеми боевыми искусствами кшатриев. По крайней мере, так назывались воины раньше. Во времена старых махараджей. Думается, при новых ничего не изменилось. Я вздохнул и решился:
— Встань, сын мой. Я принимаю твою помощь.
Махараджа радостно встал.
— Пойдемте, отец мой, я буду служить вам, как самый почтительный сын, клянусь своей жизнью, клянусь жизнью матери, клянусь солнцем Бхарата.
