— Кончайте экспериментировать на собственном короле, господа! — (ого, школа Яноша!) — Пить стоит только Золотой корень, Женьшень и гандорему. Все остальное — более или менее хорошие заменители. Единственное, отец мой, если вы можете обходиться медитациями и не пить бальзамы, то уж лучше не садитесь на иглу. Потом трудно уйти в завязку!
— Что?! — изумился я, обалдело посмотрел на Пушьямитру, и расхохотался.
Янош ободряюще улыбнулся махарадже — интересно, когда они успели спеться? И объяснил.
— Сесть на иглу, Яромир, это значит привыкнуть к наркотическим веществам. А уйти в завязку означает покончить с дурной привычкой употреблять на завтрак не кофе, а кокаин.
По дороге к Коломбо я успел пожалеть, что выбрал этот курс. Мы попали в серьезный шторм. Пушьямитра оказался подвержен морской болезни, так что оба моих телохранителя, сведущих в медицине, ухаживали за молодым махараджей. Я тоже подвержен морской болезни, и хлопот со мной не на много меньше, чем с Пушьямитрой. Только мне требуется не врач, а штат поваров. Тем не менее, в промежутках между приступами, я успел оказать медицинскую помощь и махарадже, и его писцу, который оказался также подвержен стихиям, как и его начальник.
Через день, еще до обеда, наш «Переплут» бросил якорь в порту Коломбо. Шторм стих еще до полуночи, на пронзительно-голубом небе светило жаркое, южное солнце, гористый, покрытый зеленью остров вырисовывался перед нами, как ставшая явью мечта. Яркая зелень, синие волны, в бинокль можно было разглядеть цветы и птичек. Прямо-таки рай!
Мои мысли прервало появление на палубе махараджи. Он вышел на палубу одетый в свой парадный костюм, украшенный пудом драгоценностей. Несмотря на такой парад, он с поклоном подошел ко мне и почтительно заговорил:
— Говорят, что именно здесь ваш христианский бог устроил первоначально рай, отец мой. Здесь, на вершине горы Шрипада остался даже отпечаток стопы Адама два метра длиной.
— Серьезно? — удивился я. — Что ж, приходится признать, что с тех пор мы здорово измельчали, сынок.
Махараджа улыбнулся в усы и продолжил:
— А еще говорят, что это след Будды, и оставил он его не так давно. Где-то три тысячи триста — три тысячи четыреста лет назад.
Я принял озабоченный вид.
— Это ж, куда мы катимся, Митра! Ладно, еще Адам — все ж таки первый человек, изваянный господом богом собственноручно. С тех пор никто не удостаивался такой чести и подобного внимания, вот и стали люди получаться слегка недоделанные. А может просто материала на всех не хватало, вот и стали производить последующие модели в уменьшенном виде. Раз так в восемь… Но Будда жил не так давно. Это ежели мы мельчаем в восемь раз каждые три тысячи триста лет, то значит еще через три тысячи триста лет, люди станут ростом сантиметров двадцать — двадцать пять.
— Двадцать два, Яромир, — подсказал Всеволод.
— Спасибо, Севушка.
Пушьямитра развеселился.
— Думается, такая стопа подчеркивала величие Будды, а не его размеры.
— Ты хочешь сказать, что он был обычного роста и имел двухметровые ноги? — переспросил я.
Пушьямитра прыснул со смеху. Я тоже засмеялся, представив картинку.
— Вы, несомненно, правы в своем отношении к этим реликвиям, отец мой, но прошу вас, не говорите так на Шри-Ланке. Этот остров до сих пор привержен буддизму, и его посещают паломники со всего Бхарата и даже из Поднебесной.
— Вот как? Хорошо, не буду.
— Отец мой, я хотел вас попросить, — нерешительно проговорил махараджа, коснувшись меня рукой. — Я сойду на берег один, сойду как махараджа Махараштры. Здесь, на Шри-Ланке, правит мой дядя по матери Ракет Кумар. Он мой ближайший родственник мужского пола, я все расскажу ему и попрошу оказать вам достойный вас прием. Уверен, он не откажет мне.
— Спасибо, сынок, но к чему такие церемонии?
— Вы долго плыли по морю, отец мой, вам нужно отдохнуть. А Шри-Ланка прекрасный остров. Правда, я здесь не был, но мой дядя время от времени приезжал в Бомбей, да мы с ним встречались и в Паталипутре.
— Хорошо, Пушья, — согласился я. — Мы все бы хотели погулять по твердой, гостеприимной земле. Мои люди не были в увольнительной на берегу с самого Джибути.
— Это так похоже на вас, отец мой, сначала думать о подданных, а потом о себе, — воскликнул махараджа, почтительно опустился на колени и поцеловал мои руки, — Позвольте мне сойти на берег, отец мой.
— Иди, конечно, — согласился я.
— Пожалуйста, не садитесь обедать, господин Яромир. Вы и так почти ничего не едите за столом, а если сядете за стол моего дяди сразу после обеда, то мой дядя еще решит, что вы за что-то гневаетесь на него или на меня.
— Хорошо, Пушья, тогда иди скорее. А то время уже к полудню.
Пушьямитра встал и легко спустился в шлюпку. Я проводил его глазами и задумчиво проговорил:
— Раз уж мы обещали ничего не есть, тогда может быть, искупаемся?
— Хорошо, Яромир, я сейчас распоряжусь, — согласился Лучезар.
— Не трудись, Зарушка. Я и так справлюсь, — и пока капитан не опомнился, быстренько сорвал с себя одежду и прыгнул в воду.
