На самом деле мы пришли в просторную, светлую комнату. Стены были украшены шелковыми гобеленами, украшенными золотом и драгоценностями, весь пол был устлан ковром, в котором ноги утопали по щиколотку, посреди комнаты стоял стол, окруженный низкими, удобными креслами. Там уже ждала нас полная, среднего роста женщина, закутанная в тяжелую от украшений ткань. Ракет Кумар представил ее как Рамрати — свою жену. Там же находился молодой человек — лет шестнадцати — сын и наследник махараджи принц Ашока и его четырнадцатилетняя дочь Кунти Деви.
Ракет Кумар предложил садиться. Сам он сел во главе стола, меня, как почетного гостя, усадил по правую руку. Джамилю усадили рядом с хозяйкой. Пушьямитре было предложено место по левую руку Ракета Кумара, но он сказал, что предпочтет сесть рядом со мной и служить мне. Почетное место досталось Яношу.
— Сын мой, — я попытался возразить, — сейчас ты в доме у дяди, и ему было бы приятно поговорить с тобой.
Пушьямитра покачал головой.
— Дядя предпочтет поговорить с вами, отец мой. Все что он хотел мне сказать, он сказал уже очень давно, а теперь лишь повторяет, что пороть бы меня надо, да некому.
Я улыбнулся, потрепал молодого человека по плечам и встретился с удивленным взглядом Ракета Кумара.
— Каким чудом вы достигли такого результата, господин Яромир? — изумился он. — С тех пор, как умер Рамануджа, отец Пушьямитры, Пушьямитра еще ни с кем не был так вежлив.
Я пожал плечами. Да и что я мог сказать? Я мельком взглянул на лицо Пушьямитры и увидел, что тот покраснел от досады и гнева. Я ободряюще сжал его руку.
— Думается, вы просто давно не видели своего племянника, господин Ракет Кумар, — возразил я.
Молодой человек принялся подкладывать мне в тарелку различные яства. Причем, как я с удивлением понял, он старался учитывать мои вкусы, и дать мне попробовать хотя бы по чайной ложечке экзотические для меня блюда.
— Откушайте, отец мой, — вежливо попросил молодой человек. Я принялся за обед. Честно говоря, мне так и не удалось сосчитать, сколько блюд подал к столу дядюшка моего названного сына. Но зато мне без особого труда удалось заметить, что история, которую поведал дяде Пушьямитра, не доставила тому удовольствия. А по некоторым выразительным взглядам Ракета Кумара я понял, что он был прекрасно осведомлен обо всем заранее и выжидал, чтобы выдать дочь замуж за победителя. То, что Пушьямитра решил жениться на дочери хайдарабадского махараджи, Ракет Кумар принял с плохо скрытым раздражением. В самом деле — непорядок. Родной племянник собирается жениться на ком ни попадя, а у него дочь на выданье! Ох, дела.
Но самое гадкое в этой истории было то, что винил Ракет Кумар во всех своих неприятностях меня. И тихонечко так подзуживал своего племянника. Вот Пушьямитра отрезал кусочек какого-то экзотического плода и предложил мне:
— Попробуйте, отец мой, вам понравится.
Ракет Кумар с нарочитым удивлением поднял брови и проговорил:
— Все-таки, чтобы так воспитать моего непутевого племянника за какую-то неделю, вам, вероятно, пришлось пороть его дважды в день, господин Яромир.
— К сожалению, нет, — отозвался я, сжимая пальцы молодого махараджи. — А жаль — это был бы новый для меня опыт! Махараджа Пушьямитра воспитан так, что может служить эталоном поведения молодого человека.
— Что ж ты так долго скрывал свои таланты, племянник? — продолжал Ракет Кумар.
Я не дал ответить Пушьямитре:
— Родные замечают перемены в самую последнюю очередь, господин Ракет Кумар. И это вполне естественно. Они же стараются подсказать, помочь, воспитать, в конце концов. Только люди, которые воспринимают вчерашнего ребенка как мужчину, способны оценить изысканные манеры и разумное поведение.
Пушьямитра высвободил руку и нашел еще один плод, который я пока не успел попробовать.
И так весь обед. Клянусь, я измучился хуже, чем на дипломатическом приеме в Медвежке!
После обеда я попросил разрешения удалиться и отдохнуть. Пушьямитра вызвался проводить нас с Милочкой. Не успели мы остаться одни, как Пушьямитра порывисто сжал мою руку.
— Видите, господин Яромир, поэтому я никогда и не был на Шри-Ланке.
— Не обращай внимания, сынок. Просто, дядя предпочел бы выдать за тебя свою дочку, — объяснил я.
— Всего-навсего? — удивился Пушьямитра.
— Разумеется.
Пушьямитра прошел по комнате, потом вздохнул.
— Не хочу здесь оставаться! Отец мой, может, мы отдохнем в Хайдарабаде? А здесь совершим восхождение на гору Шрипада, посмотрим дагобы в Анурадхапуре, в одной из них, кажется, похоронена сто восемнадцатая ключица Будды.
— Почему сто восемнадцатая? — удивился я.
— По счету.
— Все ж таки Будда был весьма примечательной личностью, — с уважением проговорил я.
Пушьямитра захихикал: — Вы, вероятно, вспомнили о его стопе?
Я кивнул.
— И еще можно съездить к скале Сигирия. Там изображена двадцать одна обнаженная красавица. Точнее, видно то девушек по пояс. Ниже пояса они скрыты клубами пара. Некоторые искусствоведы считают, что девушки купаются в реке.
— Пар? Скорее уж, кто-нибудь в ходил в женскую баню подсматривать, — серьезно возразил я.
Махараджа засмеялся.
