«…Махараджа Пушьямитра, бледный и расстроенный и очень скромно одетый — в самом деле, в последние дни он не носил драгоценные украшения, приличествующие его высокому положению, стоял на корме «Хайдарабада», обняв молодую жену. Из глаз его текли слезы. Махараджа провожал глазами корабль короля Верхней Волыни и шептал:
— Я приеду к вам, отец мой, обязательно приеду»…
«Переплут» вот уже третий день шел вдоль западного берега Бирмы. В первой же встреченной по пути деревушке путешественникам объяснили, что столица располагается на реке Иравади, а если господ интересует торговля по крупному, то им в Рангун, который расположен в устье этой же самой реки. И находится он в самой южной части Бирмы.
Погода стояла вполне сносная. За два предыдущих дня сайк попал в шторм всего только раз, да и то не шторм это был, а так, штормишка. Правда, пассажирам все равно пришлось убраться с палубы и устроиться в кают-компании с корзинкой еды на случай морской болезни. Яромир было попробовал убедить капитана, что при такой легкой качке он вполне может побыть и на палубе, но Лучезар позеленел, как свежий огурчик с грядки и рявкнул:
— На корабле только один капитан, господин Яромир. Извольте выполнять мои распоряжения, — и добавил, будто бы в сторону. — Я тут уже позволил одному высокопоставленному лицу побыть на палубе в шторм, так мой арматор устроил мне классную выволочку. Так что не искушайте судьбу, господин Яромир. Здесь вам ничего не светит!
Король Верхней Волыни обалдело уставился на Лучезара и расхохотался.
— Где ты нахватался таких выражений, Зарушка? Только не говори, что знал их всегда! Еще не забыл — я передал твою лексику Джамиле.
Лучезар улыбнулся.
— Вообще-то я, и правда, знал их всегда. Так что не удивляйтесь, если услышите от жены что-нибудь подобное.
— Ну, ты меня утешил, — меланхолически заметил Яромир и отошел. Отвлекать капитана корабля в шторм — последнее дело…
В настоящий момент ветерок был очень умеренным. Если вдуматься, для пользы дела, он мог бы быть и посильнее. Работы с парусами сегодня было не много, так что Яромир второй раз за утро взялся драить палубу.
— Господин Яромир, сколько можно упражняться с палубой? — раздался рядом удивленный голос боцмана. — Иного не заставишь этим заняться, вас же не оттащишь от швабры! Может быть, вы лучше слегка перекусите?
— Спасибо, Радушка, я только что перехватил на камбузе булочку с изюмом и кружку молока. Кстати, очень вкусно, рекомендую. А палубу я взялся драить, потому что господин боцман изволил уронить на палубу кусочек апельсиновой корки. Как я помню, в таких случаях палубу нужно перемывать всю напрочь. Хотя, обычно это делает виновный в нарушении судовой дисциплины, не мог же я заставить драить палубу своего непосредственного начальника!
— Как уронил? — всполошился Милорад. — Я же тут же все поднял!
Яромир достал из кармана микроскопический кусочек корки и протянул второму помощнику капитана.
— Отскочила, наверное, — невинно заметил он.
Милорад багрово покраснел.
— Господин Яромир, но не вам же мыть палубу за мою оплошность! Давайте уж я. Моя вина — моя и работа.
— Что ты, Радушка, тебе нельзя, ты же боцман. Подумай, что станет с твоим авторитетом!
— К ракшасам кошачьим мой авторитет! Мне еще жизнь дорога, как память о детстве.
Милорад взялся за швабру, Яромир легонько хлопнул его по руке.
— Отставить, Радушка. Твой наряд вне очереди — любоваться, как я драю палубу. Самому тебе делать это не по чину.
— А вам — по чину!
— Разумеется. Иначе я не занимался бы этим чуть не ежедневно с самого Дубровника.
Милорад подошел к Лучезару.
— Господин капитан, вы не могли бы отвлечь на пару минут господина Яромира? А то он влепил мне выговор, сказал, что я уронил на палубу микроскопический кусочек апельсиновой корки, и ему теперь приходится второй раз за утро драить палубу. И не отдает мне швабру — говорит, что мне не по чину.
— Вам и правду не по чину, Милорад. Господин Яромир прав. Что он вам сказал?
— Это и сказал, — пожал плечами боцман.
— Нет, какими словами? Как он называл вас? Радушка или господин Милорад?
— Радушка, конечно. Он практически никогда не называет меня Милорадом.
— Ну, значит это не страшно. Когда господин Яромир делает выговор, он выражается на редкость корректно. Но слушать его при этом невмоготу.
— Вы просто забыли, господин капитан, как я однажды приказал господину Яромиру второй раз за день вымыть палубу аккурат из-за апельсиновой корки. Теперь он меня подловил на микрокусочке, но от размеров корки мне как-то не легче.
— Хорошо, — усмехнулся капитан, взял бинокль и подошел к Яромиру.
— Господин Яромир, на горизонте показался какой-то порт. Не хотите взглянуть?
Яромир аккуратно отставил швабру в сторонку, так, чтобы она никому не мешала, взял бинокль и подошел к левому борту.
— Да какой же это порт, Зарушка, так, деревушка. Даже смотреть скучно!
Яромир направился было к оставленной им швабре, и увидел боцмана, увлеченно орудующего этим предметом.
— Чем это ты занялся, Радушка? — возмутился Яромир.
