Прямая, просторная улица вывела путников на площадь. Там обнаружилось первое каменное здание. Пагода. Рядом с пагодой примостилось и второе каменное здание — храм. Оттуда, почему-то спиной вперед, вышел высокий, истощенный человек, одетый в холщовые штаны и рубаху, и какую-то немыслимую тюбетейку на голове. Одежда его была давно не стирана, сам же он, вероятно, с рождения не знал что такое вода. Яромир остановился рассмотреть здание и не заметил этого человека. В результате, он натолкнулся спиной на Всеволода. Точнее, Всеволод мягко перехватил его.
— Вы не обидитесь, господин, если я вам скажу, что вы выбрали не лучший способ передвижения? — вежливо спросил Сева.
Худой человек обернулся, явив удивленным верхневолынцам сызмальства немытое лицо, опустился на колени и обнял ноги Всеволода.
— Так тебе и надо, Севушка, — мстительно заметил Яромир.
— Благородный господин, — хрипло проговорил странный человек, — я — послушник. Под руководством своего наставника я изнурял себя работой — днем валил лес, ночью — работал на огороде. Так я прожил шесть лет…
— И за все шесть лет ни разу не помылся, — поморщившись, подсказала Джамиля.
— Это входило в послушание, госпожа, — подтвердил человек. — Теперь же мой наставник сказал, что монастырь сделал для меня все, что мог…
— Вернее ты для монастыря, — вставил Янош.
На эту подначку послушник не отреагировал и продолжил с той же точки, — … и я теперь должен найти себе господина и служить ему до смерти. И чтобы найти его, я должен выйти спиной из этого храма и служить тому, на кого я наткнусь. Если хозяин будет давать мне еду и одежду за услуги, так тому и быть, если же нет, значит скорее наступит моя смерть.
— Прекрасно, — одобрил Яромир. — А зачем?
— Что — зачем? — переспросил послушник.
— Зачем тебе потребовалось ввязываться в эту историю с послушничеством?
— О, это чтобы избавиться от дальнейших перерождений, господин. Если бы я совершал подвиги в этой жизни, то следующее перерождение могло бы сделать меня Буддой.
О перерождениях верхневолынцам уже доводилось слышать от Пушьямитры, так что они понимающе покивали. А Яромир продолжал выспрашивать.
— А что, жизнь такая плохая штука, что ты хочешь избавиться от перерождений?
— Вы не поняли меня, господин. Сделавшись святым, я обрел бы бессмертие и стал бы господином своей судьбы.
— Но ты же об этом не узнаешь, — продолжал недоумевать Яромир. — Насколько я понял, перерожденные не помнят своих прежних инкарнаций. В этом и есть вся суть. То есть ты жил, но ты об этом ничего не знаешь. Поэтому, может ты вовсе и не жил, какая, в сущности, разница.
— Но Будда помнит свои прежние жизни, — возразил послушник.
— Избави меня бог от такого знания! — искренне воскликнул Яромир. — Тут за одну-то жизнь накопилось проблем и воспоминаний, не знаешь куда деваться, а если обретешь святость где-нибудь на тридцатом рождении? Это что же, помнить все огорчения, накопленные за тридцать жизней? Да от одного этого руки на себя наложишь, и никакое бессмертие не понадобится!
— Почему огорчения? — возмутился послушник.
— Ну, если для тебя ходить грязным и голодным, да еще и работать день и ночь — радость, то у нас с тобой разные представления о счастье.
— Это делается для благой цели, — возразил послушник.
— Пожалуйста, — развел руками Яромир, подхватил Милочку и пошел дальше. К его ужасу, послушник двинулся следом за ними.
— Что делать будем? — поинтересовался Всеволод.
— Ты хотел проводника, ты его и получил, — огрызнулся король. — Вот только прикажи своему новоявленному слуге немедленно помыться, одеться в чистое и пожрать. А то мне от нашего недолгого разговора дурно сделалось.
Всеволод кивнул.
— Эй, тебя как зовут?
— Миндон, господин.
— Веди нас туда, где можно купить какую никакую одежонку!
Новоявленный слуга кивнул и проковылял вперед.
Яромир поморщился.
— Полечить бы его, да его руку ко рту поднести страшно. Боюсь, у меня ничего не получится — гадливость одолеет.
— Я полечу, — вздохнул Всеволод. — Вот только мы его сначала помоем и оденем.
На первый случай, верхневолынцы решили не привередничать. Они купили первые попавшиеся им под руки штаны и рубашку, единственным достоинством которых была чистота, и вернулись на корабль. Там Всеволод отрядил двоих своих ребят, и они пошли в душ для низших чинов отмывать будущего святого. Одежду же его пришлось попросту сжечь. За участие в этой процедуре оба получили денежную премию от Яромира, и, не смотря на щедрость последнего, с удовольствием уступили бы и деньги и привилегию помыть послушника кому-нибудь другому. Впрочем, надо отдать ребятам справедливость. Прежде чем взяться за дело лично, они заставили дважды вымыться Миндона. А вот в целях борьбы с насекомыми, послушника попросту обрили.
