— Как скажешь, Севушка, — и обернулся к Джамиле. — Это издержки монархического строя, Милочка. Король может распоряжаться в строго определенной области. А точнее, у короля есть право «вето» при назначении верховного правителя страны. Все остальные вопросы за короля решают ответственные люди.
— А если это правящий король? — заинтересовалась Джамиля.
— Ну, тогда у него больше обязанностей. А прав… Я бы сказал меньше, да меньше некуда.
— Лучше не жалуйтесь, — усмехнулся Всеволод. — Вы же знаете, вам совершенно нельзя доверять вопросы, относящиеся к вашей личной жизни. Пока вами не занялась Джамиля, вы вообще на человека походили с очень большой натяжкой. Вы только представьте, Джамиля, что ваш супруг жаловался мне, что обедать, равно, как и ужинать, весьма докучно, а завтракать и вовсе не стоит, и, как правило, потреблял за обедом страниц пятьдесят печатного текста с чашечкой чая. Всем остальным, что случайно попадало ему в рот, можно смело пренебречь. Изменение веса поданных ему блюд можно было заметить разве что на аптекарских весах.
Милочка засмеялась и недоверчиво посмотрела на меня. Я пожал плечами. Всеволод сказал чистую правду, вот только зачем ему понадобилось это вспоминать, это вопрос. Разве что затем, чтобы в корне пресечь мои жалобы.
Тем не менее, Всеволод культурно слинял, оставив нас с Милочкой наслаждаться непривычным уединением. Когда, часа через три, мы с Милочкой покончили с водными и не очень водными процедурами, я спохватился, что чистой одежды у нас так и нет, и высунулся в приемную. Надо отдать справедливость Севушке. Может он и выставил по охраннику под каждым окном и парочку перед дверью, но приемная была пуста. Только на диване лежали наши с Джамилей вещи. Я притащил багаж в спальню, благо в пятимерных вещмешках он почти ничего не весил, и мы стали одеваться. Милочка заколебалась между восточным и западным фасоном, деловым, праздничным и спортивным стилями. Я прилег на широкую кровать, и некоторое время любовался женой. Увидев, что Джамиля все-таки сделала выбор в пользу струящейся шелковой юбки и легкой блузки, завязывающейся узлом под грудью, я встал и принялся искать среди своих вещей легкий полуспортивный костюм. До сих пор, во время плавания, я пользовался только двумя морскими костюмами. Одним для выхода, и одним — для работы на палубе. Сейчас я отыскал брюки, почти что облегающие мои мослы и широкую шелковую рубашку, тщетно пытающуюся замаскировать их же и обнаружил, что брюки на мне больше не сходятся. Нет, я еще в Рангуне попросил расширить свои морские костюмы, но я был уверен, что они попросту сели от морского воздуха и частой стирки. Сейчас же я убедился в том, во что не смел поверить.
— Милочка, тебе все-таки удалось меня откормить!
Джамиля повернулась ко мне, попробовала застегнуть на мне брюки и улыбнулась.
— Ну, до откормленного состояния тебе далеко, как до звезд, но на тебя уже не так больно смотреть.
Я скептически оглядел себя в зеркало.
— Теперь уже и Милан признает, что я наел себе здоровенную холку. Дорогая, боюсь, нам придется подкупить мне что-нибудь из одежды, — я обеспокоено повернулся к жене. — Милочка, ты не разлюбишь меня? Я ведь понравился тебе в гораздо более тощем состоянии…
Примерно через час мы с Милочкой все-таки вышли из номера. Я надел свой прежний костюм — по крайней мере, он на мне сходился.
Из номера Всеволода, расположенного рядом с моим, раздавался дружный смех. Я заглянул в открытую дверь — Севушка любил оставлять себе обзор, и увидел Всеволода, Яноша и Лучезара, сидящих за столом перед бутылкой вина. Перед Яношем лежала открытая книга.
— Цзин — это какая-то особая субстанция, заключающаяся в каждом живом существе. Когда цзин мало — человек болеет, а когда цзин исчезает — человек умирает. А инь — это женское начало, — говорил молодой человек, — Помимо всего прочего, оно означает северный склон горы, север, тьму, смерть, землю, луну, четные числа и тому подобные вещи.
— Тогда как же оно влияет на восполнение мужской силы и продление жизни? — заинтересованно спросил Лучезар.
Всеволод заметил нас с Милочкой и улыбнулся.
— Тут не написано, — пожал плечами Янош. — Сказано только, что нужно заниматься сексом каким-то особенным образом. Тогда возможно восполнение цзин за счет женщины.
— Я как-то считал, что после секса прибавляется у женщин, — удивился Лучезар.
— Я тоже, — признался Янош. — А Жун Чэн разработал целое учение на эту тему. Интересно было бы почитать.
— Что бы узнать, как правильно заниматься сексом? — усмехнулся Всеволод.
— Ну да, — с энтузиазмом откликнулся Янош. — Разузнать как правильно, и потом можно с умным видом спрашивать: а вы правильно занимаетесь любовью?
— У кого? — не выдержал я.
— Ох! — Янош покраснел. — Простите, Яромир, вообще-то я думал про вас. Вы столько сил приложили, чтобы избавить меня от девственности, что мне хотелось оказать вам аналогичную услугу.
Я засмеялся.
— Боюсь, что я потерял девственность еще до твоего рождения, Янчи.
