Все сказанное мной, безусловно, было правдой. Но, я бы очень, очень не хотел показывать здесь, в министерстве свои подорожные документы. Разве что слепой бы не заметил, что на всех моих бумагах стоят одинаковые подписи. Конечно, свою личность я мог бы доказать без труда. Для этого мне нужно было только достать из кармана верхневолынские деньги с моим портретом, но неофициальный визит короля мог вызвать лишние вопросы. Мда, придется следующий раз давать подписывать торговые соглашения Севушке. В случае чего, его подпись тоже немалого стоит.
К счастью, приведенных мной аргументов оказалось достаточно. Ан Зэонг спокойно кивнул в ответ на мои слова и сообщил, что у них, во Вьетнаме, примерно такое же положение. Документы на выезд из страны могла оформить исключительно канцелярия министерства внешней торговли. Причем, только столичная.
Я радостно завладел документом, спросил где я могу отоварить бумагу и собрался было уже уходить, как Ан Зэонг вежливо предложил нам с Севой присесть и выпить по чашечке чая. Оказалось, что главная часть разговора была впереди. Министра, не меньше чем его помощника, заинтересовало разрекламированное мною холодильное оборудование. Собственно говоря, именно поэтому Ан Зэонг и интересовался моими полномочиями. Его волновало смогу ли я гарантировать, что вьетнамцам и в самом деле продадут холодильники. Гарантии я раздавать не стал. Я отчего-то подумал, что вряд ли Вацлав будет в восторге, если письма от меня будут привозить купцы из разных стран в придачу к самым необычным торговым предложениям. Вместо этого я предложил приехать к нам, в Дубровник, представителя вьетнамской стороны с лекарственными бальзамами в большой количестве — для внутреннего и наружного применения. Ну и сообщил, что знаю людей, которые рассмотрят и другие торговые возможности.
Я снабдил Ан Зэонга письмом, в котором предложил подателя сего препроводить ко мне, или же к Вацлаву, в Медвежку и предупредил, чтобы раньше, чем через полгода торговцы не приезжали. А то их, де, могут неправильно понять.
В этот же день после обеда мы отчалили из Малакки.
Лучезар собирался последовать совету Ан Зэонга и пройти через границу в территориальные воды Индонезии. Я, было, согласился, и, вместе со всеми на палубе помогал ставить паруса. Нас обдувал свежий ветерок, смягчая тропическую жару, и я вдруг вспомнил. Граница!
Я закрепил узел на веревке, которую только что старательно тянул и позвал капитана.
— Господин Лучезар!
Лучезар подошел с несколько удивленным лицом.
— Что случилось, господин Яромир?
Я пожал плечами, положил руку на плечо капитану и отвел его к борту. Всеволод, привлеченный моим неожиданным маневром, счел за благо присоединиться.
— Господа, мы не можем пересекать границу Индонезии. Что бы нам ни пел помощник министра торговли в Малакке, но встреча с пиратами может оказаться опасной. А для нас она практически неизбежна.
— Почему? — не понял Лучезар.
— Граница, — пояснил я. — Я не выдержу морской переход без медитации. Следовательно, нам придется лечь в дрейф. И, следовательно, нас с гарантией заметят, причем вблизи границы. Если мы попытаемся уйти, нас может отнести на границу, а могут попросту догнать. И, какими бы законопослушными ни были местные пираты, честные люди, как правило, грабежами не промышляют.
Всеволод кивнул, соглашаясь, и устремил задумчивый взгляд на Лучезара.
— Что, Зарушка, пойдем между границей и Сингапуром и будем по пути возносить молитвы Янь-Гуну, покровителю моряков?
— Лучше уж сразу Янь-Вану — владыке загробного мира, — мрачно отозвался Лучезар.
Все последние дни мы, после ужина, с увлечением изучали китайскую мифологию. Как оказалось, не напрасно.
— А ему-то зачем? — удивился я.
— Попробуем убедить его, что мы не так хороши, что бы нужно было торопиться с нами свидеться.
— На границе можно не только умереть, Лучезар.
Капитан вздохнул и взлохматил изящной рукой свои черные волосы.
— Вы сегодня на редкость оптимистично настроены, господин Яромир. Уж лучше бы вы и впрямь влепили мне выговор, как я опасался.
— Выговор? — я опешил. — За что?
— Не знаю, — пожал плечами Лучезар. — Но обычно вы именуете меня господином Лучезаром только когда делаете взыскание. За все плавание вы назвали меня так второй раз. Но первый раз я это заслужил.
— Вообще-то я перехожу на такую форму обращения во время деловых бесед. Дружеское общение, или там приятельское, как тебе больше нравится, я предпочитаю вести в неформальном тоне.
— Хорошо, вас Милан не слышит, — проворчал Всеволод. — Он бы вам быстро разъяснил, что королям иметь друзей не по чину.
— И при этом он непременно назвал бы меня Ромочкой и обращался бы на ты — засмеялся я.
Всеволод улыбнулся и пожал плечами, — Не обязательно, Яромир. Он мог бы сказать и «ваше величество».
— Пусть уж лучше говорит Ромочка, — усмехнулся я. — Итак, господин капитан, греби к Сингапуру. Повезет — проскочим.
