— Здравствуйте, господин Яромир, госпожа Джамиля, господа, — вежливо проговорил Родован.
— Очень рад познакомиться с вашей женой. Я много о ней наслышан. Говорят, она вдохнула в вас жизнь, — продолжил Венедим.
— Знаете, Димочка, у китайцев есть такое учение, что мужчина может поддерживать свои уходящие силы за счет женского начала. Нужно только регулярно и правильно заниматься любовью, — засмеялся я.
Венедим улыбаясь, покачал головой. — Значит, вы правильно это делаете. Ну что, садимся ужинать, или сначала рассказать вам новости?
— Конечно, новости, — в один голос воскликнули мы.
Венедим искренне рассмеялся.
— Следовало бы помариновать вас подольше, чтобы вы хоть чуток прониклись правилами техники безопасности. За такие выкрутасы с капитана Лучезара голову снять надо. И с полковника Всеволода тоже. За то, что он вовремя не снял голову с капитана. Да и с вас, Яромир, чтобы не вступались за нерадивых служащих, будто у вас в запасе еще восемь жизней, как у кошки.
— Нас отпустят? — обрадовался я.
— Отпустят, — усмехнулся Венедим. — Именно об этом мы с Родованом совещались последние три недели на самом высоком уровне. И знаете, если бы ни неожиданное заступничество Сунь У-куна, по крайней мере, двоим из вас пришлось бы пополнить наши ряды.
— Вы имеете в виду правителя Поднебесной? Какое ему до нас дело?
— Вообще-то я имею в виду настоящего Сунь У-куна. Нет, он не совсем такой, как вы думаете, но подробности я расскажу вам после ужина. А то сегодня мы засовещались до такой степени, что остались без обеда. Так вот, Сунь У-кун изволил открыть глаза, впервые за три недели, в течение которых он просто молча слушал, или не слушал весь бред, что мы несли, и сказал, что одного короля он бы оставил на границе с легкой душой, тем более что этот вышеозначенный король старательно нарывается уже полгода или даже больше. Но оставить на границе короля и наследника престола противозаконно, а без капитана корабля и шефа службы безопасности вы все равно не доберетесь, даже если я лично доставлю вас на границу с Элладой.
— Постойте, Венедим, я что-то не понял. Мой наследник сидит в Медвежке, и пусть сидит. Я хоть за него спокоен.
— Ваш наследник появится на свет месяцев через пять, если я не ошибаюсь. Вернее, если не ошибается Сунь У-кун.
Я нерешительно повернулся к жене.
— Милочка? — Джамиля кивнула. — Но почему ты ничего не говорила?
Джамиля пожала плечами.
— Знаешь, я никак не могла придумать, как тебе это лучше сказать.
— Но почему, Милочка? — я обнял жену за талию и притянул к себе.
Джамиля рассердилась.
— Ты всегда говорил, что не можешь иметь детей.
— Ну, естественно, — я легкомысленно дернул плечом. — Ведь я же не был женат, откуда дети?
Милочка попыталась высвободиться, я крепче прижал ее к себе и тихонько сказал. — Все так, дорогая. Я был болен и слаб. Сейчас же я сильный и здоровый человек, — я испугался. — Да, ты не против? Обычно об этом спрашивают заранее, но я и сам не знал, что способен иметь детей. Я не хотел тебя обманывать…
Джамиля снова попыталась высвободиться, и я вдруг понял. Я снова привлек ее к себе, поцеловал и продолжил:
— Но знаешь, я, почему-то не думаю, что улучшение телесного здоровья пагубно сказалось на моем душевном здоровье… Ох, когда все выясняется! Хорошенького же ты обо мне мнения!
— Думается, Джамиля имела в виду совсем другое, — вмешался Всеволод. — Она, несомненно, хочет, чтобы основные тяготы по воспитанию ребенка легли на родителей и не знает, как тебе сказать, что ты должен регулярно возвращаться с работы не позже шести, чтобы успеть перестирать пеленки.
— Хотя бы семи, — подсказала Джамиля.
Я засмеялся и крепче обнял жену. Сегодняшний вечер принес мне много радости.
— Ох, господа, — спохватился я, — Венедим и Родован не обедали, а с нами они и поужинать не смогут. Господин Иаким, распорядитесь, чтобы подавали на стол…
Этим вечером верхневолынцы так и не расспросили стражей ни о совете, на котором те заседали целых три недели, ни о Сунь У-куне, который таким чудесным образом решил их судьбу. Сколько-нибудь серьезному разговору препятствовал Яромир. Буквально через каждые две-три минуты, он спрашивал:
— Милочка, а ты хорошо себя чувствуешь?
Или:
— Милочка, тебе полезно много мяса.
Или:
— Милочка, а тебе можно вина?
— Ромочка, я уже давно не пью вина.
— Да, конечно, — вспомнил Яромир. — Мы еще подшучивали, что ты снова вернулась на стезю последователей пророка. Но зато тебе нужно пить молоко!
Или:
— Милочка, тебе, конечно, нужно много гулять, но не слишком ли мы усердствуем? Венедим, вы уверены, что восьмое измерение не повредит Милочке и нашему ребенку?
Венедим снисходительно посмеивался и говорил, что сам — отец, и что когда Яромир будет ждать второго отпрыска, то волноваться будет меньше.
Уже за десертом, Яромир, нежно поглаживая руку жены, признался:
— Вообще-то Милочка права. Я всегда считал, что не могу иметь детей. Сами понимаете, по молодости у меня связи были, но никто не предъявил мне отпрыска на воспитание.
— И вы не ревнуете? — спросил Венедим.
