— Во-первых, вы непременно возьмете с собой жену, во-вторых — воспитанника, в-третьих с вами обязательно поедет господин Всеволод и пара телохранителей. Если же вся эта компания разместится в моей шлюпке, то мы, скорее всего, перевернемся, а это будет не очень-то приятно. Нет, утонуть в Красном море трудно. Уж очень оно соленое. Но и купание удовольствия не доставит.
— А мы не помешаем вам, Амир?
— Нет, господин Яромир.
Амир вышел, я тоже встал.
— Пойдемте спать, господа, ведь наш лоцман опять поднимет нас в совершенно непристойную рань.
Амир именно так и сделал. Он пришел в кают-компанию в полпятого утра и сообщил, что через полчаса едет кормить и запрягать крокодилов. Он попросил нас, прямо через дверь, одеть что-нибудь теплое под непромокаемые костюмы и не забыть про очки и маски.
Я со вздохом встал. Милочка уже не спала — сказывался ее прежний опыт работы. В положенное время мы были на палубе. Всеволод и Янош уже были там.
Было уже довольно светло и еще более влажно, чем вчера. Вода буквально струйками стекала с наших костюмов. Амир спустился в шлюпку, мы сошли в другую и поплыли к вольеру, ограниченному переливчатыми бликами, обозначающими многомерную сборно-разборную ограду, которую накануне установил наш лоцман. Амир подошел вплотную к вольеру, достал со дна шлюпки многомерный вещмешок, наклонил его над водой и высыпал из него что-то более всего похожее на шестимерную скумбрию. Только не спрашивайте, почему именно на скумбрию, и где я познакомился со скумбрией-шестимеркой. Отвечу сразу — шестимерных рыб мне до сих пор встречать не доводилось, но крокодилий корм походил именно на шестимерную скумбрию.
Скумбрия стала расплываться по вольеру, крокодилы принялись ее догонять и поедать. Я заметил на холке проплывающего мимо крокодила плоскую, трехмерную упряжь. Только не спрашивайте, как я различил холку. Ведь и морскому ежу ясно, что упряжь крепится исключительно там. Так же, кстати, как и на лошадях. Сама упряжь, та, что прикасается к многомерному животному, должна иметь столько же измерений, сколько и оно. А та часть упряжи, которую касаются руки возницы, должна иметь в четвертом и выше измерениях бесконечно малые размеры. Так, по крайней мере, принято говорить. Ведь ни один уважающий себя ученый не может попросту сказать, что она трехмерная. Так вот, многомерную упряжь нужно надевать специально в конюшнях. В данном случае, вероятно, это были какие-то загоны. И эта упряжь носилась до полного износа. Снять и надеть ее, без специального оборудования было невозможно. А уже к ней крепились трехмерные петли, к которым, в свою очередь, крепились постромки, вожжи и прочие принадлежности.
Крокодилы закончили свой завтрак и споро проплыли по вольеру, игриво плеща хвостами. Амир принялся подзывать крокодилов к себе и ловко зацеплял упряжь специальным крючком на палочке. Зацепленный таким образом крокодил терпеливо ждал, когда Амир заменит крючок на палочке на крючок на веревочке, точнее на целой сети веревочек.
Я повернулся к Яношу.
— Знаешь, я еще способен понять, как все это можно проделать с практической точки зрения, — признался я, — но вот как подобную упряжь можно было разработать и воплотить, признаюсь, выше моего понимания. Здесь же еще сложнее, чем с лошадьми. Там, по крайней мере, тот же принцип, что и с обычными трехмерными животными.
— Здесь тоже, — сообщил Амир, подцепляя очередного крокодила.
— Возможно, — я не стал спорить, — Но мне не доводилось слышать, чтобы кто-нибудь когда-нибудь зачем-нибудь запрягал трехмерных крокодилов.
— Мне тоже, — засмеялся лоцман.
Я посмотрел на него.
— Кстати, а почему ваша профессия называется «лоцман»? Не правильнее было бы сказать «погонщик крокодилов»?
— Может быть и правильнее, — пожал плечами Амир и засмеялся. — Нет, ну дались же вам эти крокодилы, господа!
Мы вернулись на корабль, Амир подстегнул крокодилов, и мы с ветерком помчались вперед. Некоторое время мы с Джамилей любовались кораллами, мимо которых проходил наш «Переплут», но где-то через пару часов Милорад не выдержал моего такого праздного времяпрепровождения.
— Господин Яромир, что-то я не помню, чтобы я освобождал вас на сегодня от обычных обязанностей. Если уж нет никаких дел с парусами, то вы могли бы взяться за палубу. Наш лоцман уверяет, что палубу нужно промывать два-три раза в день и обязательно пресной водой. А то она просолится так, что по ней будет невозможно ходить.
Я лениво повел плечом.
— Может быть, дашь мне выходной, Радушка?
— Ни в коем случае, господин Яромир, — боцман сделал вид, что не заметил мой укоризненный взгляд. — Если бы вы нормально позавтракали, тогда бы я и сам не подошел к вам. Но я никогда себе не прощу, если вы похудеете за время рейса.
Я пожал плечами и с тяжелым вздохом пошел за шваброй. Через некоторое время я увлекся и стал орудовать ею уже почти что профессионально, как Милорад снова подошел ко мне.
— Вы драите палубу уже полчаса кряду, господин Яромир. Уступите теперь место другим желающим.
— Какого черта, Радушка? — не выдержал я.
