– Можно мне взять какой-нибудь другой инструмент? – взмолился программист.
Положительного ответа не ждал, и просчитался. Цент вдруг, самым неожиданным образом, пошел ему навстречу.
– Как найдем другой инструмент, возьмешь его, – дозволил он.
Но преждевременным было ликование Владика, излишне поспешно возрадовался он скорому избавлению от тяжкой ноши. Ибо следующим инструментом, который они обнаружили, оказалась кувалда непотребной величины.
– Бросай к той-то матери этот лом, бери молоток! – сказал Цент.
Владик уставился на кувалду, не веря своим глазам. Для какого гиганта изготовили сей исполинский молот? Что за титану под силу оторвать его от земли? Эта кувалда была не от мира сего. Смертные люди не смогли бы сдюжить орудие гигантов. А уж смертный программист тем более.
– Я, наверное, лом оставлю, – промямлил Владик. – Уже привык к нему.
Цент свирепо покосился на слугу, затем на кувалду. Видимо, сам сообразил, что этот молот программист даже поколебать не сумеет, не то что поднять, и смирился.
– Ладно, владей ломом, – дозволил он. – Но чтобы больше никакого нытья от тебя не было слышно. Иначе заставлю тащить на горбу вон тот совочек. И ты его потащишь!
После чего указал рукой на ковш экскаватора с обломанными зубьями, который валялся на обочине, выброшенный по причине непригодности к дальнейшей эксплуатации.
По пути они встречали все новые доказательства тому, что окружающие их люди хоть и сохранили как разум, так и свои профессиональные навыки, но начисто лишились собственной воли. На это указывали определенные странности в их поведении.
Так, к примеру, на глазах троицы разведчиков проносящийся мимо грузовик сбил одного из рабочих, что решил перебежать дорогу прямо перед ним. Человека ударом отбросило на обочину, где он остался валяться в пыли, конвульсивно дергая переломанными конечностями и истекая кровью. Мимо него спокойно прошли двое с лопатами, но даже не повернули голов в сторону агонизирующего коллеги. Будь эти люди в здравом уме, они бы, конечно, повели себя иначе – выхватили бы телефоны, и поспешили запечатлеть на видео агонию умирающего, дабы затем выложить столь драгоценные кадры в интернет.
Храбрые разведчики, дабы не привлекать к себе внимания, тоже прошли мимо умирающего, стараясь не смотреть на его растерзанное переломанное тело. Да и чем они, в сущности, могли ему помочь? Разве что Цент добил бы из жалости, дабы бедняга не мучился.
Какое-то время стена высоток преграждала им обзор, но когда здания расступились, все трое, наконец, увидели ту самую стройку века. Точнее, не ее саму, поскольку было еще слишком далеко. Увидели они целый лес башенных кранов, по которым можно было судить о масштабе возводимого сооружения. И масштаб этот впечатлял своей грандиозностью. То, что возводили подчиненные дьявольской воле рабы, было настолько несуразно громадным, что невольно внушало страх. Цент ни секунды не сомневался в том, что сооружение в его завершенном виде будет предназначено лишь для одной цели – для злодейства. А что еще может прийти на ум богам тьмы?
– Надо подойти ближе, – сказал он своим соратникам.
Соратники на экскурсию не рвались. Инга вновь стала канючить, что им лучше всего покинуть город, Владик помалкивал, но его полный дикого ужаса взгляд был красноречивее любых слов. Да и самого Цента не больно-то тянуло к месту загадочного строительства. Он небезосновательно опасался, что темные боги могут быть где-то там, а сталкиваться с ними, не имея при себе волшебной секиры, было бы в высшей степени неразумно. Но уйти из города, не выяснив, по сути, ничего, он не мог. Нужно же узнать, что затеяли силы зла, и, уже исходя из этого знания, разработать какой-нибудь хитрый план.
– Идемте, – сказал спутникам Цент. – Не паникуйте и не отсвечивайте. Очкарик, убери с лица это ужасное выражение суицидальной обреченности. Оно подрывает нашу безупречную маскировку.
Чем ближе они подходили к грандиозной стройке, тем меньше уцелевших зданий видели вокруг. Когда-то здесь располагался жилой микрорайон, но подчиненные темной силе рабы практически сравняли его с землей. Здания разрушили полностью, а кое-где разрыли и разобрали фундаменты. На месте жилого массива теперь простерся покрытый строительным мусором пустырь, испещренный следами гусеничной техники, на котором, тут и там, зияли пустые котлованы.
Автомобили, груженные песком, щебнем, бетонными блоками и плитами, стекались к гигантской стройке со всех сторон, подобные муравьям, волокущим разное добро в свой муравейник. К ним добавились цистерны, везущие некую жидкость, скорее всего – воду. Ветер гонял по пустырю едкую цементную пыль, которая охотно забивалась в легкие, вызывая приступы удушливого кашля. Местные труженики, очевидно, мало заботились о своем здоровье, точнее, их здоровье не заботило нанимателей. А вот Цент себя берег, потому оторвал от рубахи Владика рукав, и стал дышать чрез него, пытаясь, таким образом, уберечься хоть от какого-то количества пыли.
– Это место будто сама преисподняя, – заметила впечатлительная Инга.
