– Для богов половая принадлежность не является неизменной величиной, – пояснил Изяслав. – Они могут стать кем пожелают, принять любой облик. Но, в общем-то, ты прав – раз дочери, то, пожалуй, бабы.
Цент стиснул кулаки. Он так и знал, всегда знал, догадывался на интуитивном уровне, что все зло на свете от баб. Стоит ли удивляться, что все темные боги оказались женского пола? Да иначе и быть не могло.
– А что они там строят? – спросил Цент. – Ты сказал, что какие-то врата. Врата куда? Уж не в ад ли?
– Врата не куда, врата к кому. Они желают вызволить из заточения великую тьму. Ежели им удастся сделать это, тогда всему конец. Ирий падет, и тьма воцарится повсюду, во всех мирах. На веки вечные.
– То есть, надо убить злых баб и не дать им достроить ворота? – уточнил задачу Цент.
– Именно это тебе и нужно сделать. И чем скорее, тем лучше.
У князя еще оставались вопросы, но Изяслав вдруг взял, и просто растаял в воздухе. Видимо, отправился подглядывать за своими соратниками, устроившими чемпионат по лапте на раздевание. Поняв, что беседа окончена, Цент покинул залитый кровью зал и побрел наружу. Разговор со стражем Ирия внес некоторую ясность, но не прибавил понимания, что конкретно ему делать в настоящий момент. Вернуться в захваченный темными силами город и искать там богинь? Цент все же предпочел бы, для начала, разнести там все пушками и ракетами, но происками темных сил он остался без армии. Теперь был только он один.
Когда князь вышел из своего терема, он застал снаружи довольно возмутительную картину. Пленный Коля, запятнавший себя многочисленными тяжкими преступлениями, по какой-то непонятной причине обрел свободу. Освободила его, по всей видимости, Инга, поскольку больше было некому совершить этот опрометчивый поступок. Вместе они поджидали Цента на выходе из терема.
– Так, а почему приговоренный к немыслимо мучительной смерти Николай извлечен из багажника и развязан? – первым делом спросил князь. – Я такого приказа не давал.
Увидев Цента, Коля трусливо заскулил и попятился, готовясь бежать. Впрочем, что-то подсказывало ему, что от этого чудовищного человека нигде не скрыться, да и практика это наглядно подтверждала.
Инга, заслонив бледного Колю, попыталась объяснить причину своего поступка.
– Нас осталось мало, мы должны быть заодно.
– Заодно с предателем? – удивился Цент.
– Я больше не буду! – глотая слезы, поклялся Коля. – Честно.
– Нет тебе веры, грязный клеветник! – прорычал самодержец. – Да и злодеяния твои столь тяжки, что и речи не может быть о прощении. К несчастью, время поджимает, поэтому я не смогу устроить тебе двухнедельное турне в сказочную страну боли и ужаса. Придется умучить по ускоренной двухчасовой программе. Пойдем, Коля, в теремок радости, займемся делом. И не трясись ты так, постарайся думать о хорошем. О том, например, что через два самых ужасных часа в твоей жизни ты уже будешь мертв.
Коля хотел бежать, но у него подломились ноги. Ужасное осознание того, что бежать некуда, лишило паренька воли. Ведь там, снаружи, его не ждет спасение. Там поджидают ужасные монстры.
– Пожалуйста, дай ему шанс! – взмолилась Инга. – Нельзя же просто так ставить крест на человеке.
– Вообще-то я планировал поставить крест не на нем, а над ним, – пояснил Цент. – А что касается вторых, третьих, четвертых шансов, то я все это уже проходил с безнадежным ребенком Владиком. Не работает это. Поэтому мой принцип прост – мочить после первого же проступка. А Коля совершил их больше, чем один.
– Я исправлюсь! – рыдая, закричал Коля. – Я все осознал.
– Не все, – покачал головой суровый князь. – Поверь, далеко не все. Но знай, что осознание скоро наступит. Вот когда произойдет внедрение паяльника в твой задний проход с одновременным раздроблением коленных суставов пудовой кувалдой, тут-то ты, паразит, все и осознаешь.
– Боже! Нет! – забился в истерике Коля. – Я сделаю все, что скажешь, буду тебе служить, только не надо паяльника и кувалды.
Долгую томительную минуту Цент обдумывал слова смертника, а у того, за это время, вся жизнь пролетела перед глазами раз восемнадцать. В итоге, закурив, князь произнес:
– Что ж, на то они и принципы, чтобы от них отступаться. Так и быть, я отсрочу исполнение твоего приговора на неопределенный срок, но только при одном условии.
– Я все сделаю! – с готовностью выпалил Коля. – Только скажи, я на все готов.
– Тогда сделай вот что: накрой-ка мне стол, прямо здесь, на свежем воздухе. Хороший такой стол, с разнообразием кушаний и напитков. И чтобы тарелки были чистые, и вилки с ложками блестели. Времени тебе даю море – пять минут. Приступай. Успеешь – будешь жить. Нет – будет тебе и паяльник, и кувалда и еще целый ряд предметов болезнетворного характера.
Благодаря великодушного господина, Коля сорвался с места и бросился исполнять поступивший приказ.
– Спасибо, – сказала Инга, подойдя к Центу. – Я уверена, что ты поступил правильно, пощадив Колю.
– А вот я весь в сомнениях, – признался князь. – Не внушает мне доверия этот сказочник. Так что в любой момент я могу передумать и убить его. Учти это.
