Воспользовавшись замешательством Погибели, Цент попытался достать ее топором, но богиня не оставила ему шансов – отразила удар, попутно успев двинуть обидчика локтем. Ударила вроде бы не сильно, но Цент пролетел по воздуху метра три, а потом еще столько же проехал на спине по щебенке. Волшебная секира выпала из его руки, в глазах потемнело от боли.
Погибель медленно подошла к нему, рукой стирая с лица плевок, затем склонилась над поверженным врагом и прорычала, оскалив звериные зубы:
– Попрощайся со своей головой!
Ее рука потянулась к Центу, чтобы сграбастать за грудки, но тут где-то совсем рядом оглушительно загрохотал пулемет. Очередь врезалась в богиню, отшвырнув ее от намеченной жертвы. Пули вонзались в ее тело, прошивали его насквозь, отрывали куски плоти. Будь на ее месте живое существо, оно давно бы уже выпало из списков на довольствие, но даже крупнокалиберный пулемет не мог убить божество. Убить не мог, а вот разозлить – разозлил.
Перекатившись на бок, Цент увидел огромный внедорожник с поднятой вверх задней дверью. Внутри и был установлен пулемет, который продолжал потчевать богиню свинцовыми гостинцами. Из-за вспышек выстрелов и порохового дыма в салоне, Цент не сумел разглядеть экипаж машины боевой, но догадаться, кто явился к нему на помощь в самый ответственный момент, не оставило труда. Впрочем, вариантов было немного. Кроме Инги и Коли-выдумщика некому было нагрянуть сюда и вступить в бой с силами зла.
Эффект внезапности продлился секунд пять. Под градом пуль Погибель выпрямилась, скорчила свирепую рожу, и, подняв руку с растопыренными пальцами, начала громко выкрикивать какие-то жуткие слова неведомого языка. Все это, как выяснилось, она делала не просто так. Когда огромный внедорожник вдруг оторвался колесами от земли, и стал медленно подниматься в воздух, Цент глазам своим не поверил. Пулемет замолчал, после его грохота на мир обрушилась гробовая тишина, нарушаемая только богиней, продолжающей выкрикивать свои заклинания.
Автомобиль взлетел метра на три, после чего Погибель, оскалив зубы, начала медленно сжимать пальцы в кулак. Раздался жуткий скрежет, и звон лопающегося стекла. Внедорожник начал сминаться внутрь себя, будто стиснутый огромными невидимыми пальцами исполинской силы. Из его салона зазвучал коллективный визг. Визжали две бабы – Инга и Коля.
Цент подхватил с земли волшебный топор, взвился на ноги, и, оттолкнувшись от земли, бросился на Погибель. Летел, как на крыльях, будто ему снова было двадцать лет, и он убегал по ночной деревне от своры собак после затянувшегося свидания с очередной Марусей.
Богиня заметила его, но слишком поздно. Свободной рукой она потянулась к топору за поясом, но взять его не успела.
Последние метра четыре Цент преодолел одним гигантским прыжком. Исторгая изо рта дикий рев, и сверкая очами, как сам дьявол, Цент налетел на богиню и рубанул топором по ее вытянутой руке. Лезвие небесного оружия не встретило сопротивления, и прошло сквозь плоть Погибели, будто сквозь воздух. Отсеченная по локоть рука упала на щебень. Ее пальцы продолжали дергаться, но заклинание прервалось, и смятый, но не раздавленный до конца внедорожник, с грохотом вернулся с небес на землю. Судя по тому, что вопли из него продолжали нестись, экипаж сумел выжить. Правда, было неизвестно, сумел ли он сохранить достаточно здоровья для дальнейшей жизни, но, в данный момент, на кону стояло нечто большее, чем чье бы то ни было здоровье.
Погибель тупо уставилась на обрубок руки, затем перевела взгляд на Цента. В этом взгляде было столько вполне ощутимой концентрированной ненависти, что человека с менее толстой кишкой он запросто мог бы опрокинуть с ног. Но Цент выстоял. Главным образом потому, что в его очах пылала ненависть ничуть не меньшая.
Не давая богине опомниться, он вновь рубанул топором. Богиня попыталась парировать удар, но сделала это голой рукой. Тут же стало ясно, что идея ее была не из лучших, когда вторая конечность шепнулась на землю следом за первой.
Взревев зверем страшным, Цент рубанул наотмашь, и голова Погибели, весело подскакивая, покатилась по щебню. Изуродованное, изрешеченное пулями, тело осталось стоять. На месте ран уже пузырилась какая-то вязкая черная субстанция, и Цент, глядя на нее, понял, что богиня пытается заново отрастить себе утраченные части тела.
Он ногой ударил Погибель в живот, опрокинув ее на землю. А затем врубился топором в ее грудь. Небесная секира без труда сокрушала ребра, обнажая внутренние органы. Раздробив грудную клетку, Цент запустил внутрь руку, и, нащупав там черное сердце, вырвал его наружу.
Но даже лишенная сердца, Погибель продолжала возрождаться. Да и сердце ее, находясь вне тела, преспокойно билось себе, будто так и надо. Но Цент был иного мнения на этот счет. Он подошел к бетонной плите, что валялась поблизости, положил на нее сердце богини, и, развернув топор обухом вперед, воздел его над головой.
Сзади послышались быстрые шаги. Цент не стал оглядываться. Он знал, что увидит. И знал, что есть лишь один способ это остановить.
