Они бы и ушли по-тихому, если бы Владик на втором шаге не наступил ногой на торчащий из земли железный штырь, который успешно пропорол подошву ботинка. Рана оказалась пустяковой, не успел толком перенести вес тела на эту ногу, но неожиданная резкая боль заставила программиста громко вскрикнуть.
– Боже! Почему я до сих пор тебя не пришиб? Почему? – недоумевал Цент, улепетывая во все лопатки. Владик бежал рядом, глотая горькие слезы. А за ними смертоносной лавиной катилась несметная орда мертвецов. Все они прекрасно слышали крик Владика, и все явились за свежим мясом.
– Я нечаянно! – сквозь отдышку оправдался Владик. – Я не хотел….
– Бить тебя надо было, вот оно что, – гнул свое князь. – Бить часто, долго, каждый день и крепкой палкой. Глядишь, после года-другого интенсивных побоев ты бы превратился в человека. А я тебя запустил. Ну, ничего, как запустил, так и наверстаю. Года-другого у меня нет, поэтому буду тебя воспитывать по ускоренной программе: привяжу к дереву, возьму дубину, и буду бить до тех пор, пока не перевоспитаю. Или пока не убью – этот исход меня тоже устроит.
– Я больше не буду! – рыдал Владик.
– Уж в этом-то можешь не сомневаться, – заверил его князь. – Я об этом позабочусь. Готовься, очкарик, скоро ты станешь совсем другим человеком. Ты себя буквально не узнаешь под слоем гематом, ушибов, ссадин и прочих увечий. Подойдешь к зеркалу, глянешь в него, и ахнешь. Еще и удивишься – а кто это там такой, до полусмерти избитый? Вот ведь ему не повезло в жизни.
Они выбежали на трассу и помчались по асфальту. Через несколько секунд на дорогу вывалилась толпа мертвецов. Цент оглянулся, и выяснил, что зомби и не думают прекращать преследование. Напротив, они полны решимости не упустить добычу из своих лап.
– Очкарик, час пробил, – прохрипел Цент, обращаясь к слуге.
– Что? – не понял тот.
– Пришло время совершить мужской поступок.
– Какой?
– Акт самопожертвования. Двоим нам от них не сбежать. Кому-то одному придется остаться и прикрыть отступление. Я думаю, что этим кем-то будешь ты.
Владик в один миг понял кошмарный замысел Цента. Тот хотел пожертвовать своим спутником с целью личного спасения. Подобное намерение ничуть не удивило Владика, оно было вполне в духе изверга из девяностых.
– Прыщавый, давай уже, не томи! – нетерпеливо требовал князь. – У меня силы не бесконечные.
– Я не хочу умирать! – сквозь льющиеся по щекам слезы, прокричал Владик, и мертвецы, преследующие двух людей, вторили ему кошмарным хоровым ревом.
– Будь мужиком! – потребовал Цент.
Владик так и не смог взять в толк, каким образом бытие мужиком связано с готовностью к суициду.
– Вспомни героев прошлого! – гнул свое жестокий князь. – Они, не раздумывая, жертвовали собой во имя великих целей. Спасение любимого князя разве не есть великая цель? Разве не для этого живет любой землекоп?
– Я программист! – дерзко выкрикнул Владик.
– В этом и состоит твоя главная проблема. Даже продолжительная трудотерапия не сумела вытравить из тебя программиста. Землекоп послушен, покорен, исполняет любой приказ князя, а программист эгоист и смутьян. Каким же негодяем нужно быть, чтобы желать себе спасения в тот момент, когда жизнь любимого князя находится под угрозой? Стыдись, Владик, такие поступки не красят человека.
Оглянувшись, Цент обнаружил, что мертвецы уверенно держат дистанцию. Отставать зомби и не думали, поскольку не ведали усталости, и могли бежать за добычей сутки напролет. Чего нельзя было сказать о самой добыче. Ту пока спасала неплохая физическая форма, которую князь нажил лежа под штангой, а его слуга в поле с лопатой. Но долго ли они смогут держать взятый темп?
– Владик, прекрати капризничать, и немедленно пожертвуй собой! – потребовал Цент. – Что ты как маленький? Почему мне тебя уговаривать приходится? Давай! Не бойся, все произойдет быстро. Гляди, какая их толпа. Ты даже ничего почувствовать не успеешь – в один миг на куски разорвут.
Несчастный программист не знал, что хуже – монстры позади него, или чудовище рядом с ним.
– Ну что тебе, трудно, что ли? – сквозь отдышку возмущался Цент. – Всего-то и нужно оступиться и упасть. Я же не требую от тебя невозможного. Упади, закрой глаза, представь что-нибудь хорошее. Например, что у тебя есть подруга. Даже, знаешь что, разрешаю представить, что у тебя две подруги. И не какие-то страшные, а красивые подруги. И они тебя такие любят без памяти, ласками осыпают, комплиментами.
– Боже! За что мне все это? – воззвал к небесам Владик. – Сколько мне можно страдать?
