Увы, но Владик не помнил эти десять премиальных банок. Тушенку он вообще видел довольно редко, в основном – во сне, поскольку крестьяне, вроде него, питались попроще, и им нечасто выпадала радость полакомиться мясными блюдами. К тому же в Цитадели полным ходом шла агитационная компания, призванная внушить низшим слоям населения догмат о вреде мясных продуктов. Действовали агитаторы решительно и разнообразно. Одни читали лекции о пагубности мясных трапез, и посещение этих лекций было обязательным. Другие, затесавшись в ряды простого люда, доверительным тоном сообщали, что знают нечто важное – мясо-то, оказывается, чистый яд. По личному распоряжению князя из книг, по которым учились крестьянские дети, было удалено любое упоминание о мясе и блюд из него. Даже просто говорить о мясе вслух крестьянам стало небезопасно, ибо считалось, что подобные речи подрывают стабильность. Зато на каждом углу воспевали пользу сена и соломы для организма, демонстрировали какие-то графики, таблицы, выводы ученых. Показывали две картинки. На одной была лучащаяся здоровьем и счастьем семья: папа, мама, сын и дочка, а снизу шла надпись – едят сено. На второй картинке была изображена семья несчастных больных доходяг: папа на последнем издыхании, мама при смерти, сын одной ногой в могиле и дочка с ярко выраженными признаками умственной неполноценности. Снизу имелась надпись – едят мясо.
Компания по дискредитации мясных продуктов лишь набирала обороты. В последнее время стали образовываться комитеты по борьбе с вредной едой. Дружинники врывались в крестьянские дома, обыскивали их, и если находили что-то мясное, это могло плохо кончиться для хозяев. Власть всеми возможными путями пыталась донести до черни, чего хочет от нее. Хотела, в принципе, того же, чего и во все времена – чтобы крестьяне питались травой, желательно дикорастущей, а на мясо да рыбку рты не разевали.
Услышав столь заманчивую рекламу, обитатели общины думали недолго. Наскоро посовещавшись, они решили ехать в Цитадель, поскольку там, похоже, хорошо, а оставаться на старом месте все равно невозможно.
– Мудрое решение, – одобрил Цент. – Вот увидите – в Цитадели вам очень понравится.
– Вот только у нас есть проблема, – признался Семен. – Транспорта мало. И топлива тоже.
– А те машины, они на ходу? – спросил Цент, указав рукой на замеченную прежде технику.
– Да. Все, кроме броневика.
– Ну, если сильно потесниться, вы поместитесь, – прикинул князь. – Плюс моя тачка, она тоже большая, в нее помимо нас с Владиком можно еще человек шесть запихнуть. А насчет бензина не тревожьтесь. До ближайшей заправки дотянем, там и поживимся.
– Да, но как же наше имущество? – спросил Семен.
– Имущество? Какого рода имущество?
Пошли смотреть на нажитое обитателями колонии добро, с которым они категорически не желали расставаться. Как и ожидал Цент, то оказалось сущим хламом, которого в обезлюдевшем мире везде валялось целые горы, бери – не хочу. Впрочем, самим обитателям колонии их пожитки казались немалой ценностью, ведь они рисковали, чтобы добыть их и доставить в свою крепость. Не желая обижать людей, Цент сказал следующее:
– Добра у вас, конечно, немало, но тащить все это в Цитадель считаю нецелесообразным.
– Мы же не можем явиться туда с пустыми руками, – заметил Семен.
– Вообще-то можете. Там вам все дадут. И мебель, и одежду, и жилье. Все это будет, возможно, не такое классное, как у вас здесь, но на первое время сойдет. А после уже разживетесь тем, что получше. Серьезно, мужики. Если все это барахло тащить с собой, понадобится фура, а то и не одна. Пока найдем машины, пока добудем топливо, пока пригоним их, пока загрузим…. Инга мне рассказала о ваших проблемах с туманом. Вам что, хочется провести здесь лишнюю пару ночей? Мне, например, нет.
Местные опять принялись совещаться, и, в итоге, согласились бросить большую часть своего имущества. Большую часть, но не все.
– Возьмем только то, что влезет в ваш грузовичок, – заявил Цент. – Берите какую-нибудь мелочь, тащить с собой кровати, шкафы, тумбы и комоды не нужно, этих дров и в Цитадели валом. И тряпок не набирайте. Одежду вам дадут на месте, и летнюю, и зимнюю. Всякую. У нас уже два склада ею забиты.
Ничто не мешало отправиться в обратный путь прямо сегодня, Цент мог бы потопить местных, если бы хотел. Но у него из головы не шли рассказы о странном тумане, что каждую ночь окутывал здешнюю колонию, и, по словам аборигенов, жрал людей. Прежде Цент не сталкивался ни с чем подобным, и он хотел если не изучить это явление, то хотя бы пронаблюдать своими глазами. Потому что не было никакой гарантии, что этот же туман однажды не сгустится вокруг Цитадели. Лучше уж познать врага на дальних подступах, изучить, найти способы борьбы, чем подпустить его к порогу своего дома.
– Выезжаем сегодня, да? – спросил у князя подошедший к нему Владик. – Местные почти собрались. Можно ехать.
– Что, по целине заскучал? – усмехнулся Цент. – Понимаю. Истосковался, горемыка, без работы. Вернемся, я тебе на три недели двойные смены поставлю. Накопаешься досыта.
