— Будет немного больно, — произнес пришелец, и его тихий голос окутал нас спокойствием и уверенностью, — хотя гораздо меньше, чем уже было. Но я буду рядом с тобой, и мы с этим справимся. Хорошо?
Паоло кивнул, серебряный кинжал сверкнул в отсветах костра, и исцеляющие слова Кейрона рассыпались искрами чародейства по всей пещере, словно огоньки светлячков.
Дульсе растолкал меня, прогнав сон.
— Сударыня, — прошептал он, — не будете ли вы так любезны, выйти наружу, где мы сможем поговорить? Я был бы вам крайне признателен. Принц сказал, забота о мальчике отнимет у него еще порядком времени.
— Д-да… да. Разумеется. — Это не могло оказаться сном, раз уж я так по-дурацки заикалась. — Конечно же, давайте поговорим.
Одеяла Келли лежали покинутыми, и ни следа ее самой в пещере. Я плотнее укуталась в плащ, неохотно оторвала взгляд от Кейрона, который связывал свою кровоточащую руку с рукой Паоло, и шагнула на свет занимающегося утра. Келли не было и здесь. Только на снегу виднелась подтаявшая на солнце путаница следов наших ног и лошадиных копыт, оставленных прошлой ночью.
Дульсе вышел из пещеры следом за мной.
— Я даже не заметила, как он пробудился, — удивилась я, достав из-под одежды и сжав в ладони розовый амулет, все еще излучающий мягкое тепло. — Вечер выдался не из легких.
— Это и понятно. — В глазах бородача сверкнули искорки веселья. — А мы, в великой спешке, не потрудились вас предупредить хотя бы немногим ранее.
Собрав все остатки вежливости, я спросила:
— Похоже, что вы меня знаете, но я не имела удовольствия…
— Меня зовут Барейль. — Мой собеседник поклонился на манер дульсе, заложив одну руку за спину и протянув ко мне другую. — Дульсе, как вы видите. Был проводником мастера Дассина около тридцати лет. Ныне же удостоен чести служить принцу Д'Нателю.
— Где же сам Дассин? У меня к нему новости чрезвычайной важности…
Улыбка дульсе померкла.
— Мастер Дассин погиб, сударыня. Два дня назад от рук неизвестных убийц.
— О нет! Но как же принц… его восстановление… его будущее?..
— Я расскажу вам все, что могу, но, если позволите, сначала вопрос. Мальчик в пещере… кто он?
— Его имя Паоло. Он вел нас по горам прошлой ночью. Оступился и упал. Мы не знали…
— Крестьянский мальчик, который прошлым летом сопровождал вас и принца по пути к Мосту Д'Арната?
Явный интерес, промелькнувший в вопросе дульсе, сменился разочарованием. Я встрепенулась.
— Это отважный и достойный уважения мальчик, поспособствовавший спасению Моста не меньше всех прочих. Если вам известно его имя, вы должны знать и…
— Прошу вас, сударыня! — Барейль вспыхнул и простер руки в красноречивом извиняющемся жесте. — Мне прекрасно известны достоинства юного Паоло, и я чту его так же, как и всех тех, кто помог нам в той великой победе. Но, признаюсь, я надеялся, что… нет, это должен объяснить вам сам принц.
Прикусив язык, я отошла от входа в пещеру к краю тропинки. Розово-оранжевые блики, предвестники восходящего солнца, играли на оставшихся у нас за спиной вершинах, окрашивая снежное полотно в цвета пламени. Внизу, куда ближе, чем мне представлялось прошлой ночью, виднелись деревья — темно-зеленые ели и сосны, опушенные снегом. Но сердцем я была там, позади, в пещере, и не могла молчать, несмотря на приступ раздражения.
— Как он принял смерть Дассина?
Барейль подошел ко мне ближе, пряча руки под плащом. Его низкий голос был полон доброты.
— Вы должны понимать, сударыня, что мадриссе не может обсуждать мадриссона и его дела ни с кем, независимо от того, насколько близкий человек спрашивает. Это нарушило бы то полное доверие, которое должно существовать между ними.
— Да, я понимаю.
Разумеется, от понимания моя обида не пропала.
— Мастер Дассин необычайно доверял вам, госпожа Сериана. И так как я должен заручиться вашей поддержкой в исполнении его последней воли, я скажу вам столько, сколько может позволить самая вольная трактовка моей клятвы: если вы спрашиваете, каково у него на душе, он горько скорбит; если вы спрашиваете о его воле и отваге, они остались неизменными. Но если вы спрашиваете о его восстановлении, оно еще не завершено, и потому я должен вас просить — Наставник Дассин доверял мне свои планы и намерения относительно Д'Нателя, так что я, как и он, ранее, умоляю вас набраться терпения.
— Если это необходимо.
— Совершенно необходимо. Смотреть в лицо неразрешенным противоречиям своего прошлого или чересчур усердно пытаться понять те вещи, которые все еще скрыты от него, слишком тяжело для принца.
— Хорошо. Я поняла.
— Мастер Дассин был убежден, что, даже если ему не удастся довести до конца свои занятия с принцем, со временем воспоминания о жизни в этом мире вернутся к нему.