Как бы то ни было, они могут всплывать в неправильном порядке или же, под влиянием происходящих сейчас событий или другой его жизни, иначе ощущаться и истолковываться им. Это отнюдь не то, к чему стремился мой господин. Он пытался погрузить принца в прошлое, обособив его от всего, что только может отвлечь или обременить чувства. И он дал ему слишком мало времени, чтобы проанализировать или сформировать отношение к восстановленным воспоминаниям. Мастер Дассин считал важным, чтобы ничто не помешало принцу стать именно тем человеком, каким он был в прошлом… каким вы знали его. И это все еще возможно. Я храню знания, а в Авонаре есть те, кто обладает достаточными умениями, чтобы завершить план мастера Дассина. Но ужасные события последних дней и поручение, возложенное на принца мастером Дассином перед смертью, — сначала надо разобраться с ними.
Солнце согревало мое лицо, а резкий порыв ветра швырнул в меня горсть снега, вызывая озноб.
— Не мне судить о значимости вашего поручения, но у меня есть новости такой важности, что я чуть не поверила, будто вы прибыли сюда по моей воле. Однако, судя по тому, что вы сказали, мне не следует делиться ими с Кейроном… Д'Нателем. Мои известия слишком его затрагивают и связаны с самой болезненной частью его прошлого… и, возможно, с его будущим.
Зачем? Зачем? Зачем зидам и их хозяевам, лордам Зев'На, нужен Герик? Возможный ответ, осенивший меня во время нашего долгого ночного путешествия, на время померк перед ужасной травмой Паоло и теперь предстал передо мной с утренней ясностью.
Маленькое личико Барейля сморщилось в хмурой гримасе.
— Не могли бы вы доверить мне ваши новости? Хоть мы с вами только что встретились, мне кажется, будто я вас прекрасно знаю. Я был причастен ко всей работе мастера Дассина за последние десять лет. Единственное, чего я хочу, — это завершить его труды и продолжить служить принцу всем, чем смогу.
У меня не было выбора. Я не могла рисковать, боясь повредить Кейрону своим знанием. И, кроме того, Барейль уже произвел на меня впечатление человека, достойного всяческого доверия.
— Ну, хорошо, — согласилась я. — Что произойдет, если в руки зидов попадет ребенок… сын вашего принца?
Мне часто приходилось видеть, как мой собственный король берет в заложники детей своих врагов.
— Законный сын Наследника Д'Арната? Старшего из живущих?
— Ну, в общем, да.
Старший, младший… заложник есть заложник.
Дульсе не побледнел, не вскрикнул и не сделал ничего из того, что принято считать признаками крайнего смятения. Он просто застыл неподвижно, приятное оживление необычных черт его лица исчезло в мгновение ока.
— Сударыня, если мальчик еще не достиг совершеннолетия, это станет днем такой печали для моего и вашего миров, что с ним не сравнится ни один другой с самого дня Уничтожения. У вас есть какие-то причины подозревать, что это произошло?
— Именно поэтому вы и застали нас в столь отчаянном положении, — ответила я и рассказала ему все.
— «Третий жив и заполучил добычу, которую всегда вожделел…» — пробормотал себе под нос дульсе. — Жаль, что я не погиб вместе со своим хозяином — тогда бы мне не пришлось услышать эту страшную новость. Ребенок загадочным образом остался жив, помилование для оплаканной нами жизни, история, которая должна была бы принести лишь радость. Но — не в обстоятельствах столь чрезвычайных… Душа отца теперь живет в теле принца. Но если принц и мальчик пройдут испытание на отцовство…
— Нет нужды в испытаниях! Я уверена, что Герик — сын Кейрона. Он может колдовать…
— Нет-нет, сударыня. Я не сомневаюсь в вас. Неужели вы не понимаете? Все намного хуже, чем вам кажется. Если мальчик будет признан Наставниками Гондеи как законный старший сын Наследника, дитя его плоти и духа — и неважно, какое стечение обстоятельств сделало это истиной, — тогда мальчик становится законным преемником Наследника — следующим Наследником Д'Арната.
Герик — следующий Наследник… Барейль покачал головой.
— Вы правильно рассудили. Мы не можем рассказать об этом принцу. Указания мастера Дассина совершенно ясны. Ваш муж не должен ничего знать о ребенке, пока не вспомнит всю свою жизнь до самой смерти.
— Тогда объясните, как я могу убедить принца в чрезвычайной важности этих поисков, если я не могу сказать ему, что жертва похищения — его сын?
— Это, вероятно, будет проще, чем вы думаете. Ох, — он поднял глаза, встряхнул головой и махнул рукой, словно отвергая соблазн, — я слишком разговорился. Мне очень жаль, что я не могу и дальше обсуждать с вами эти вопросы. Вы должны поговорить с принцем и решить, что рассказать ему о ребенке. Мастер Дассин полагался на ваши суждения.
— Мне кажется, я уже ничего и ни о чем не знаю. Барейль улыбнулся, явно от всей души.
— Мастер Дассин умел оставить человека в самой невозможной ситуации. Но лишь потому, что сама вселенная есть не что иное, как невозможная ситуация. Он наслаждался сражением со вселенной — единственным противником, которого он признавал достойным вызова. А в вас, сударыня, он, как он полагал, нашел подходящего соратника.