Дульсе извинился, сказав, что пойдет посмотреть, как там успехи Д'Нателя с «достойнейшим из мальчиков». В тревоге и растерянности я взобралась на скалу, с которой открывался хороший обзор. По-прежнему никаких следов Келли. Изломанные гребни Серран тянулись к югу, их склоны все еще оставались в тени, выделяясь на фоне ярко освещенных равнин, простиравшихся до западного горизонта. К северу высился одинокий горный пик, на его массивные, покрытые лесом плечи была накинута снежная шаль. Плюмажи розовой дымки поднимались над промерзшей долиной, ютившейся у его подножия, словно огни преисподней, горели под тонкой пеленой инея.
Из путаницы мыслей всплыла одна — жуткая, но успокаивающая: лорды захотят получить Герика живым.
Спустя примерно три четверти часа дульсе высунулся из пещеры:
— Исцеление свершилось. Может, мы позавтракаем, пока вы говорите с принцем? Ему нужно поесть, да и вы с вашими спутниками, я полагаю, не станете возражать против горячей еды.
Он подал руку и помог мне спуститься.
— Так вы тоже повар? — поинтересовалась я, вспомнив первого встреченного мной дульсе — обворожительного, достойного сожаления предателя, полагавшего, что убийство и древний меч могут спасти его город.
Тень, скользнувшая по его лицу, исчезла, сменившись улыбкой.
— Увы, нет. Бедный глупый Баглос был несравненным кулинаром, хотя в Авонаре немало хороших поваров. Я же не смогу доставить вам подобного удовольствия, хотя, не сочтите меня нескромным, мое бренди считается на редкость неплохим. У нас есть с собой немного, и если вам захочется отведать глоточек…
— Не сейчас. А вот прошлой ночью я бы, наверное, лошадь за него отдала.
Я вошла в пещеру следом за дульсе.
Паоло мирно спал у потрескивающего костра. Его грудь вздымалась и опускалась мерно и глубоко, а тонкое лицо приобрело здоровый смуглый оттенок. Что еще более невероятно, он перекатился на бок, подложив кулак под подбородок и поджав ноги — обе ноги! — под одеяло. Рядом лежала кучка окровавленных лоскутьев и деревяшек.
Кейрон сидел на земле рядом с мальчиком, обхватив руками колени и уронив на грудь подбородок, как будто спал. Но стоило нам с Барейлем войти, как он вскинул глаза, и усталое лицо осветила чудесная улыбка, так напоминающая его прежнего.
— Вы приглашали меня навестить вас снова, сударыня, но не предупредили, что подыщете еще более холодное место для нашей встречи и обеспечите меня вызовом, каких я давно не встречал.
— Как так, государь мой? — воскликнул дульсе. — Я полагал, спасение моей жизни стало для вас достаточным вызовом!
— Ох, дульсе, не стоит, и сравнивать с этим подобные пустяки.
— Как мне кажется, сударь, вы подгадали время ответного визита как нельзя более удачно, — сказала я, стараясь не глядеть на него неприлично пристально. — Но я не могу отделаться от ощущения, что вы — всего лишь приятный плод моего воображения.
— Уверен, будь я плодом вашего воображения, я смог бы встать с этого мерзлого пола и поприветствовать даму подобающим образом, а потом совершил бы еще одно чудо и перенес бы всех нас куда-нибудь на юг Искерана. Там теплее. — Он взъерошил пальцами волосы, так что несколько прядей выбились из-под ленты, стягивающей их в хвост. — Из меня вышел никудышный плод воображения, сударыня. Попробуйте выдумать другой.
— Как Паоло? — спросила я, подавая ему бурдюк с водой.
— Дайте ему наесться, как следует, и он сможет ехать дальше без всякого труда, — ответил Кейрон, благодарно принимая питье.
Он отпил и отер губы тыльной стороной ладони.
— Вы спасли ему жизнь или, по крайней мере, ногу, что почти одно и то же. Я… мы все, его друзья, бесконечно вам признательны.
— Мне кажется, я только начал оплачивать свой долг. Коротко взглянув на меня и едва заметно тряхнув головой, он мгновенно посерьезнел.
— Мои долги неисчислимы. Барейль сказал вам о Дассине?
— Горькая потеря, — ответила я. Кейрон кивнул.
— А о поручении, которое он нам дал?
— Кроме этой ужасной новости, он сказал только, что у вас есть ко мне дело. — Я собрала все свое терпение и позволила ему говорить первым.
— Мы ищем известия о похищенном ребенке… — Кейрон рассказал мне о себе, потом про убийство Дассина, про записку, про предсмертные слова Целителя о ребенке, которого необходимо спасти от зидов. — И, как видите, хотя это кажется бессмыслицей, я должен разузнать все, что только смогу. От Барейля я узнал, что Дассин доверял вам более других, поэтому я и начал с вас.
Все это не могло быть совпадением. Мои мысли были в совершенном смятении. Что мне сказать ему? Внутренний голос подсказывал мне назвать Герика потомком Д'Арната, посланным в мой мир ради его же собственной безопасности. Или обычным ребенком дар'нети, проявившим огромные способности. Что угодно, лишь бы убедить Кейрона в том, что Герик и есть мальчик, которого он ищет. В любом случае, в реальности Кейрона зияло много пробелов, кому будет хуже, если один из них заполнится неправдой или преувеличением?