Женщина сидела слева. Она выглядела почти в точности так же, как и статуя, только узел волос был седым, а руки и лицо очень бледными. Глаза ее скрывала золотая маска в пол-лица, с вделанными в глазницы изумрудами.
Как и у изваяния, у мужчины в центре были длинные волосы, большой орлиный нос и широкий лоб, из-за которого все остальные черты лица казались меньше. Его волосы были каштановыми, и он тоже носил золотую маску, только с аметистовыми глазами.
На третьего я едва заставил себя взглянуть — я боялся, что у него, как у статуи, не будет лица. Но я сглотнул, повернулся к третьему трону и снова едва не вскрикнул от изумления. Его одеяние было черным, как и у остальных, и, пока я смотрел, его лицо менялось в этом странном свете. Он тоже носил золотую маску с рубинами на месте глаз. И хотя она закрывала лицо от бровей до середины щек, я узнал его. Это был Дарзид.
— Добро пожаловать, Герик. Приветствую вас в Зев'На от имени всех нас.
Он улыбнулся в своей обычной вкрадчивой манере. Его голос звучал иначе — глуше, чем всегда, как если бы он говорил в глубокий колодец.
— Он разинул рот, как ворона, — заметила женщина. — Тебе следовало бы предупредить его.
— Он всего лишь ребенок, — возразил мужчина с аметистовыми глазами. — Но, тем не менее, не бежит от нас в ужасе. Я вижу в нем по большей части любопытство. И удивление. По-моему, неплохое начало.
— Он особенный, как я и говорил вам, — ответил Дарзид. — И как скажет кровь.
Мне не нравилось, что они обсуждают меня, когда я стою прямо перед ними. Мама всегда так делала.
— Герик, герцог Комигорский, прибыл с визитом к лордам Зев'На, — произнес я, вспоминая, как важные гости приветствовали папу. — Я имею честь говорить с лордами Зев'На?
Мужчина с аметистовыми глазами приподнял бровь над маской.
— О, ну да. Простите нам нашу грубость, сударь. Мы стары и позабыли хорошие манеры. Я — Парвен Воитель. Справа от меня сидит Нотоль Сведущая, а слева… Кажется, вы знакомы с Зиддари Изгнанником, который лишь недавно вернулся к нам после бесконечно долгой отлучки… за границу.
Я поклонился каждому представленному, хотя мне казалось нелепым кланяться Дарзиду, служившему под началом моего отца.
— Я хотел бы поблагодарить всех вас, господа, за оказанное мне гостеприимство. Я в долгу перед вами, поскольку вы спасли меня от жестокого убийцы. И надеюсь вернуть этот долг, как только смогу.
— Прекрасно сказано, сударь герцог, — ответил Парвен. — Мы рады были предоставить вам убежище. Считайте Зев'На домом, а Се Урот — своей страной. Мы полагаем, что вы скоро…
— … сможете с легкостью вернуть ваш долг, — продолжила Нотоль. — Мы стары и эгоистичны и не стали бы отклоняться с нашего пути, чтобы помочь юному дворянину — даже столь достойному, как вы, — не рассчитывая на свою выгоду. Наши враги — и ваши тоже, и мы надеемся объединиться…
— …чтобы выступить против них, — теперь говорил Дарзид.
Каждый из них подхватывал слова и мысль другого без малейшей заминки, словно говорили не трое, а один.
— Вы начали оттачивать навыки, необходимые для того, чтобы достичь цели — исполнить данную вами на крови клятву отомстить за смерть мужчины, которого вы называли отцом, и женщины, бывшей вам другом. Возможно, вам будет довольно и этого, и вы предпочтете вернуться в свои мирные земли, где ваш король хочет предать вас огню. Но если вы действительно имели в виду то, что говорили о своем долге, тогда мы дадим вам возможность оплатить его. Если вы предпочтете начать новую жизнь здесь, как наш союзник, мы обучим вас и другим искусствам, расскажем правду о вас и о мире, которая перевернет все ваши представления.
— Это будет опасно, трудно и увлекательно, — снова продолжил Парвен. — Вам придется услышать то, что вам не понравится, и делать то, что покажется неприятным. Пути назад не будет. Но это будет жизнь, которую вы заслужите и выберете сами. Что вы об этом думаете?
Лорды казались мне суровыми, но в то же время добрыми и вежливыми. Мне нравилось носить на поясе клинки, мне нравилось, что я стал сильнее и быстрее. А еще я думал о выжженной солнцем уродливой пустыне и зубчатых красных скалах, о том, что единственное место, где мне тепло, осталось там, под палящим пустынным солнцем, где я сражался и истекал потом. В Лейране сжигали колдунов и убивали тех, кто был с ними связан.
— Думаю, я принадлежу этому месту, — ответил я. — Я выслушаю все, что вы мне скажете, и научусь всему, чему вы станете меня учить.
— Какой мудрый юноша! — заметила Нотоль. — Давайте же скрепим наш союз, мой юный друг. Мы стары и недоверчивы и должны быть уверены, что вы принимаете все всерьез. Подойдите ко мне.
Я взобрался на широкую черную ступень и встал перед женщиной. С изумлением я увидел, что золотая маска была частью ее лица, она врастала прямо в бледную, высохшую кожу. Каждый глаз был цельным, огромным изумрудом. Что она видела сквозь них?
— Все, сударь мой. Все.
Я быстро отвел глаза. Пялиться невежливо — даже на что-то настолько странное. Должно быть, Нотоль привыкла к этому, раз она догадалась, о чем я подумал.
