Лорды отвечали на любые мои вопросы, кроме тех, что касались их самих. Я спрашивал об их масках и зачем они носят их. Я интересовался, почему Зиддари так долго жил в моем мире, почему он служил папе, почему спас меня, но помогал убивать других злых чародеев, живших там. Когда я задавал эти вопросы, я чувствовал рядом всех троих, однако никто не отвечал. Именно так. Голова пухла от всего того, что я успел узнать, и все же новые знания давались мне довольно просто. Я не забывал ничего из того, чему меня учили.
Когда минуло около недели после моей встречи с лордами, Дарзид пришел ко мне домой. Ну, разумеется, его звали Зиддари, но выглядел он снова как обычный Дарзид.
— Есть срочное дело, которое необходимо обсудить с вами, молодой господин, — и лучше лично, хотя вы уже вполне приспособились к нашему новому «устройству».
Мы стояли на широком балконе снаружи моих покоев. Как и из любого окна или двери Серого дома, с него открывался вид на пустыню.
— Вот-вот состоится наша первая схватка с принцем Д'Нателем, и, поскольку вам предстоит исполнить отведенную роль, вам следует узнать часть горькой правды, о которой я предупреждал.
На какой-то миг я уловил рубиновый отблеск в его глазах. Он был очень взволнован, отчего и я слегка забеспокоился. Я хотел поскорее приступить к этой войне, раз уж я ввязался в нее.
— Вы никогда не задумывались, как вышло, что вы обладаете колдовской силой? — спросил он.
— Я думал, это просто получается, когда рождаешься.
— Как зеленые глаза, высокий рост или рыжие волосы?
— Что-то вроде.
— Скажите, Герик, возможно ли, что ребенок родится рыжим, если у его матери каштановые волосы, а у отца — черные?
— Не знаю. Думаю, вряд ли.
— А если я скажу вам, что рождение ребенка с силой вроде вашей от родителей, не наделенных магическим даром, намного менее вероятно, чем смуглого и темноволосого от двух светлокожих блондинов?
Внутри у меня все сжалось, а по коже пробежал холодок, хотя до ночи было еще далеко. Яркое красное солнце обжигало мою кожу.
— Это действительно так?
— Да.
— Это значит, что кто-то — мама или папа — тоже был чародеем?
— Вам лучше знать.
— Или один из них — или оба — не были моими родителями.
Дарзид облокотился на перила балкона и вглядывался в пустыню.
— Томас был слишком властен над женой, чтобы та развлекалась с другими мужчинами. И могу сказать, что ни одна из женщин, которые были у Томаса помимо Филомены, не принадлежала к народу дар'нети.
Узел внутри меня стягивался все сильнее, так что я начинал ощущать пустоту у себя в животе.
— Тогда кто же я?
Дарзид выудил из кармана черной куртки квадратное зеркальце в рамке из слоновой кости и вложил мне в ладонь. Само собой, когда я взглянул в него, на меня смотрело мое собственное лицо. Как могло случиться, чтобы папа не был моим отцом? Я видел его черты в своих: та же ямочка на подбородке, тот же цвет волос, те же глаза. Даже потемнев на солнце, кожа сохранила тот же бронзовый оттенок. Я тысячу раз слышал от Неллии, что я — точная копия отца и что ни у кого, кроме детей Комигора, не бывает такого загара…
Зеркало звякнуло об пол, а я сцепил руки за спиной, словно оно обожгло меня. Меня замутило. Дарзид кивнул.
— Итак, вы догадались. Тяжело осознать, что все, во что вы верили в жизни, оказалось ложью.
Сейри. Я был ребенком Сейри… и ее мужа-колдуна, сожженного заживо.
— Вы и ваш кузен родились в один и тот же день. Сын Томаса был недоношен, слаб и болезнен, как и все дети Филомены. Он не мог выжить. До служанки, которая была приставлена к обеим роженицам, дошел слух о том, что собираются сделать с ребенком колдуна, и она попыталась подменить вас. Я застал ее за этим и нашел любопытным посмотреть, что же из вас получится. Я проследил за тем, чтобы служанка отправилась в Комигор с вами и там наблюдала за любыми проявлениями унаследованных вами от отца… талантов.
— Значит, ребенок, которого убил папа…
— …был его собственным сыном. Он так никогда и не узнал об этом.
— Он был проклят мужем Сейри? Поэтому и родился до срока?
Все в мире переворачивалось с ног на голову. Я бы не удивился, увидев, как солнце поднимается по небу в обратную сторону.
— Возможно.
Я не знал, что и думать. Сейри. Сейри — моя мать. Я ненавидел ее из-за того, что ее принц убил папу, а она привела его убить и меня с Люси. Но, наверное, это означало, что и она не знала правды. Я попытался вспомнить все подробности, связанные с Сейри, но все казалось смутным и неясным. И ребенок, которого убил папа, не был волшебником. Это меняло… что-то… Но прежде чем я успел собраться с мыслями, Дарзид похлопал меня по щеке, требуя уделить ему внимание.
— Есть еще кое-что. Хуже того, что вы уже услышали.
— Хуже уже не придумать.
— Вы должны знать имя своего отца, вам так не кажется?
— Он был злом, но умер. Не понимаю, какое это может иметь значение, кроме того, что он сделал меня таким же злом, каким был сам. Мне не следовало рождаться в том мире. Там мне не место. А папа… Томас — вот кто мой настоящий отец.
